– Я теперь темная эльфийка. Ну и пусть. Значит, такова воля хранителей! Значит, так было суждено. Они дали мне шанс начать сначала, ведь прошлую жизнь мне подло разрушили. Все началось с того, что ошибся эльфийский кристалл. Хотя нет. Даже раньше. Все началось с Ильсира…
Я внимательно слушала Фабиану и чувствовала, как внутри клокочет злость.
В конце своей пламенной речи о прошлой жизни Фабиана всхлипнула, а я лишь пожала плечами и поправила очевидное:
– Фабиана, может, конечно, ты пока не заметила, но ты не дева-дроу.
– То есть. Поверь, я прекрасно знаю эльфов и могу отличить их от темных. – Она демонстративно постучала ногтем по коже на запястье.
– Да я не о том. Ты дроу, но не дева. Понимаешь? Ты мужчина.
Фабиана чуть скосила глаза вниз, а затем опустила и руку:
– О, хранители! Эту нескромную деталь я как-то упустила.
Она вдруг громко и нервно рассмеялась. До слез. Никогда не видела, чтоб Ярро плакал. Потом она выдала витиеватую похабную тираду. А вот это уже больше похоже на Ярро, он тоже много сквернословил.
– Простите, леди Блумель. Такое я однажды слышала от нашего конюха Ухиля, когда того поколотил кузнец. По-моему, как раз соответствует ситуации, да?
Она снова засмеялась.
Я ни черта не смыслил в мореходстве, магии и эльфах. Но то, что бессознательная бледная поганка – именно эльф, а не дроу-альбинос или какой-нибудь еще вид местных жителей, я понял инстинктивно, внутренне ощущая чужеродную магию.
Он явно был плох еще до того, как сверзился с лавки, посылая магический импульс. Я разве что моргнуть успел, а поток свежего ветра, сорвавшегося с его рук, уже снес за борт косматого бомжа, который намеревался… А вот об этом думать не хотелось и вовсе.
Эльф выдал витиеватую тарабарщину на своем и отбыл в обморок. Я сперва потыкал его обломком своей биты – мало ли, что у них там за магия, вдруг и меня бы сдуло. Но ничего не произошло. А навязчивый флер чужих душ перемешивал воспоминания: мои, дроу и девушки. Вот она-то считала эльфа хоть и занудным шовинистом, но не угрозой.
– Дерьмо! Долбанный вынос мозга! – Я оперся ладонями на борт, костяшки пальцев побелели, сжимая деревянную окантовку. Видеть фрагменты чужих жизней становилось невыносимо. – На Земле по мне бы плакала дурка.
Когда перед мысленным взором возник голый чешуйчатый мужик, светящийся золотом, я в который раз ругнулся и решил отвлечь себя делом. Спустился внутрь корабля и стал исследовать помещения на протечки. Кем бы я сейчас ни был, но утонуть на этом дырявом ведре крайне не хотелось.
Внизу нашлись погибшие, но не было воды. Ни морской, ни пресной. Первое – хорошо, второе… Стоило только об этом подумать, как захотелось пить. В одной из комнат я увидел котел.
– Да чтоб тебя! – Я вытряхнул из посудины веточки, травинки и прочий мусор. – Uria orath, lauta!
Котел мигнул крючковатыми символами и раскраснелся.
– Вот тебе и раз, два, три – елочка гори. Так, ладно…
Вспомнилась Екатерина Петровна, которая стояла у школьной доски и рассказывала про опреснители и промилле солености. Кто бы подумал, что эта заумь мне когда-нибудь пригодится…
Натаскав воды из-за борта, я соорудил примитивное устройство над котелком – вода выкипала, пар оседал на ткани, с которой в свою очередь медленно капало в кружку. Пока накопилось на несколько глотков, я успел себя везде тщательно ощупать.
– Фигуристая мне досталась. Ноги бы подлиннее, как у Аньки. Эх…
Утолив жажду, я продолжил опреснение. Логично рассудил, что эльф – единственный, кто сможет прояснить ситуацию. Тот выглядел скверно и наверняка глоток воды ему не помешал бы. А еще я теплил надежду, что эльф сможет мне помочь. Ведь Сибель так восторженно отзывалась о магических возможностях этого народа.
Обморочное тело пить отказывалось, пришлось отодрать от его же рубахи кусок ткани и смачивать им эльфийские губы.
