Увидев Тито, лежащего на спине на узком столе, похожего на труп, закрытый простыней, Марго испытала огромное потрясение, хотя к тому времени его состояние уже значительно улучшилось: к нему вернулась речь и, хотя он оставался парализованным, врачи надеялись, что со временем паралич пройдет. Преодолевая сильнейшее сопротивление семьи Ариас, Марго начала договариваться о его переводе из реабилитационного центра в знаменитую больницу Сток Мандевилл в Англии. 17 июня она вернулась в Лондон, выступала в летнем сезоне с труппой «Королевский балет» в театре «Друри-Лейн» и приступила к репетициям в новой постановке Рудольфа, «Раймонде».
Фонтейн и Нуреев уже исполняли облегченную версию третьего действия в ходе кругосветного турне, но Рудольфу не терпелось поставить весь балет, пока он еще помнил хореографию. Поняв, что Аштон не хочет ставить «дорогую старую боевую лошадь – даже если это в самом деле Петипа», – Рудольф решил сам поставить балет для гастрольной компании «Королевского балета» к июльскому фестивалю в Сполето. «Раймонда» обещала стать самой дорогой постановкой, какая шла на фестивале Джанкарло Менотти, если бы администрация Ковент-Гардена – без ведома Рудольфа – не распорядилась урезать бюджет. Рудольф увидел декорации работы Бени Монтрезор лишь по приезде в Италию. Он пришел в ужас. Хотя сам он многое выбросил в малопонятном средневековом либретто Петипа, он понял, что дизайнер, который тоже стремился избавиться от «мишуры» традиционного балета, изготовил декорации, которые состояли практически лишь из одних газовых ширм. Как заметил Рудольф, знай он обо всем заранее, он не стал бы стараться и «нарезать ленты из мусора». При его выпуклой, объемной хореографии внимание публики должно быть сосредоточено только на танцорах, а молодой «второй состав» явно напрягался выше сил. Это значило, что успех балета главным образом зависит от Марго – «звезды в признанной звездной программе».
Как и Арлин Крос, Рудольф придерживался той точки зрения, что причиной постановки полноразмерной версии «Раймонды» стала большая и интересная роль балерины. По мнению Кита, он начал понимать, какую тяжесть он взваливает на плечи Марго. «Все предприятие приобретало сходство с тем, как если бы труппа «Сэдлерс-Уэллс» надеялась поразить Нью-Йорк «Спящей красавицей» 1949 года». Возможно, «Раймонда» стала самым сложным испытанием за всю карьеру Марго. В день генеральной репетиции балерина сидела в гримерке и накладывала макияж, когда вошла Джоан и сказала, что она забронировала билет для ее немедленного возвращения в Англию: Тито снова впал в кому.
Пока Марго с матерью ехали на машине в аэропорт Рима, Рудольф срочно подыскивал ей замену к премьере. Ему повезло, что в доступной оказалась Дорин Уэллс – привлекательная, смелая танцовщица, хотя, судя по съемкам их репетиций, она либо игнорировала, либо просто не замечала влияния Дудинской в том, что он ей показывал. Рудольф делал со вторым составом все, что мог, но, когда в Сполето приехал Аштон, он изумился низкому качеству исполнения. Рудольф был вне себя от сдерживаемого страха, а когда Джоан зашла за кулисы во время перерыва в репетициях, он швырнул балетную туфлю ей в голову. «Она с глухим стуком врезалась в новый газовый задник с поразительной силой, не долетев до цели около четырех футов… Джоан только поморщилась, но не испугалась, а приказала: «Прекрати!» – как будто распекала капризного ребенка».
Однако и премьера, и еще четыре спектакля прошли замечательно, как вспоминал Ноэл Кауард в своем дневнике: «Он был прекрасен. Она идеально подготовлена. Балет был исполнен хорошо, но не завораживал».
И все же Рудольф был безутешен – как он ясно дал понять, когда с опозданием явился на прием на вилле Джанкарло Менотти и увидел, что ему не только придется стоять в очереди к буфетному столу, но и взять там почти нечего. Пол Тейлор, чья труппа выступала на фестивале попеременно с «Королевским балетом», стал очевидцем его реакции: «То, что он сделал, – а он… сделал то, что от него ждали, – взял бокал, разбил его об пол и вышел. Об этом довольно долго сплетничали в городке»[78].
