Они вышли из «Режины» в шестом часу утра, и Рудольф подвез Мению в ее отель. Она легла, но мысли у нее в голове путались, и ей было очень грустно. Она гадала, не совершила ли она ошибки, отказавшись уехать с ним. Правда, огромная слава Рудольфа не произвела на нее впечатления, а наоборот, «немного испугала». Кроме того, она четко осознавала, что не хочет провести остаток жизни, просто следуя за ним. «Через несколько дней я поняла: хорошо, что я ответила так, как ответила…» Для Рудольфа та сцена стала эпизодом, который больше не повторился. Больше никогда он так не стремился оживить прошлое, которое, хотя и было наполнено сладкой ностальгией, лишь усилило его убеждение, что оглядываться назад нельзя. Приехав на такси в отель «Амбассадор», он зашел внутрь – не для того, чтобы спать, а за вещами: нужно было успеть еще на один самолет и ставить еще один балет.
Как в старых романах, где добродетельной красавице непременно противопоставляется колдунья, например, принцессе Уне противопоставляется колдунья Дуэсса, повсюду сеющая разрушение и смерть, – у Мении имелась опасная соперница.
Необузданное дитя десятилетия, которую журнал Tatler выбрал «девушкой 1965 года», Талита Пол буквально «пригвождала мужчин к месту». Ее друг Кристофер Гиббс, тоже считавшийся «анфан терриблем», сравнивает ее смертоносное обаяние с Лулу у Ведекинда, очаровательной молодой женщиной, которая «возвела флирт в вид искусства».
«Талита была разной для всех, кто был в нее влюблен, так как у нее на тетиве имелось несколько стрел – молодая и сексуальная; развратная и старая; загнивающая аристократка; слабый хорошенький мальчик… и всеми она очень умело пользовалась. Она могла быть очень соблазнительной и очень трогательной, и в то же время… понимала, как с пользой применить свои качества».
Они познакомились на одной вечеринке в начале 1965 г., и Рудольф был совершенно сражен. Талита, родившаяся в Индонезии, обладала белоснежной кожей, высокими скулами и почти такими же глазами, как у него. Хотя он не находил ее особенно умной, Талита обладала интуицией и теплотой, и их немедленно потянуло друг к другу. Ее семья жила на Бали. В 1943 г. остров захватили японцы и интернировали их в ужасающие условия. Талита научилась воровать еду; иногда она делилась ужасными воспоминаниями о концентрационном лагере. Ее мать, которая так и не оправилась после испытаний, умерла в 1948 г., а отец, Виллем Пол, голландский художник, переехал в Англию, где вскоре женился во второй раз. Дочь Огастеса и Дорелии Джон, Поппет Пол, обладала утонченной яркостью обоих родителей, и воспитание Талиты изменилось почти за одну ночь в богемную идиллию. В переливчатом платье из Ливана или берберском свадебном наряде с шалью и холщовых туфлях с Кингс-Роуд, Талита, по сути, создала свой стиль, насыщенный, как писали в журнале Vogue, «ее собственными неподражаемыми фантазиями». Ее можно считать одной из первых лондонских хиппи. (Когда Рудольф пригласил Талиту на королевский гала-концерт, ему пришлось просить Джоан Тринг одолжить ей что-нибудь подходящее из одежды.)
Гиббс говорит, что на него произвело сильное впечатление то, как Талита одержала верх над своим прошлым. «Она была ослепительной и утонченной, но вместе с тем очень ранимой и очень испорченной». И хотя на самом деле он видел в ней изысканное, андрогинное отражение самого себя, Рудольфа еще никогда так эротически не возбуждала женщина – он признавался нескольким знакомым, что хочет жениться на Талите. Впрочем, он сам так же обворожил ее. Когда Клаус фон Бюлов, сосед Рудольфа по Белгрейвии, пригласил их обоих к ужину, Талита заставила его обещать, что он посадит их рядом. По какой-то причине Рудольф в тот вечер прийти не смог, и вместо него фон Бюлов пригласил сына своего компаньона Дж. Пола Гетти. Жребий был брошен: Дж. Пол-младший влюбился, как только увидел Талиту, женщину, которая «едва не сломала ему жизнь». В декабре 1966 г. она стала миссис Пол Гетти. Замуж она выходила в белой мини-юбке, отороченной норкой. Пара жила между Римом и Марракешем, где они купили дворец XIX в. в Старом городе. Вскоре они подружились с Ивом Сен-Лораном и его партнером Пьером Берже, которые также купили себе дом в центре Марракеша. Мгновенно возникшую симпатию между Сен-Лораном и Талитой Берже назвал неизбежной – такой же неизбежной, как «очень, очень тесная связь», какую он наблюдал между ней и Рудольфом: «У таких людей, как Талита, Рудольф и Ив, одинаковое чутье – то же восприятие жизни и более-менее одинаковое поведение. Это декаданс, нечто среднее между Бёрн-Джонсом и Россетти. Для таких людей остальной мир – обыватели».
