То же самое чувство посетило и Марлен Дитрих. Она была влюблена в Рудольфа – «Этого мальчика», как она его называла, – настолько, что однажды перерисовала его снимок с помощью копировальной бумаги и принесла ему для автографа. Кроме того, она хранила еще несколько подписанных фотографий Рудольфа. На одной он написал: «Милой Марлен с агромным [так!] восхищением». Правда, Нико Георгиадис уверяет, что Рудольф не был большим поклонником Дитрих как актрисы: «Он находил ее фальшивой в фильмах Штернберга – он не понимал стилизации». Они познакомились дома у Гослингов в тот вечер, когда Кеннет Тайнен привел ее как свою гостью, а Рудольф «поинтересовался, кто эта старая статистка». Поскольку Дитрих жила недалеко от квартиры Рудольфа на Итон-Террас, иногда она заходила к нему без предупреждения или одна приходила на балет. Однажды Рудольф попросил Джоан Тринг достать билеты для Дитрих и нескольких друзей, с которыми он собирался встретиться после спектакля в «Капризе». Когда Джоан пришла в ресторан, она увидела, что Дитрих сидит одна за столиком в углу и терпеливо ждет, «когда останется наедине с Рудольфом». «Извините, но этого не будет», – решительно объявила Джоан, пересадив звезду за стол побольше, где сидели Шон Коннери и его жена, Дайан Силенто. Вскоре появился Рудольф и увидел, как Дитрих «набрасывается» на Коннери всего лишь из-за того, что «она ужасно не любит высоких людей». После ужина они отправились на прием в Челси, но, не выдержав приставаний кипучей Эйприл Эшли, хорошо известной транссексуалки, Дитрих настояла, чтобы Рудольф отвез ее домой. «Если я не вернусь через двадцать минут, приезжай и забери меня», – велел он Джоан, боясь, что Дитрих «может приковать его наручниками к постели». Рудольф все больше и больше относился к женщинам как к опасным хищницам. Он даже Марго считал своего рода дьяволицей. «Может быть… то, что Марго столько получила, танцуя со мной, а я много, много меньше, я до последнего времени сижу один на полу, усталый и измученный. Может быть, дело в том, что она много взяла от меня, потому что это она хочет быть той, которая выжила». Женщины, считал он, «глупы, но сильнее матросов. Они хотят выпить тебя досуха и бросить тебя умирать от слабости». Он терпеть не мог, когда его выслеживали одержимые поклонницы, которые следовали за ним повсюду, куда бы он ни шел. Одной из таких поклонниц была Роберта Ладзарини, которая признается, что она «побывала всюду». В Вене она бросала на сцену цветы после «Танкреди», и она помнит «шок и выражение совершенного отвращения на его лице», когда он поднял голову и узнал ее. Любопытно, что Рудольф использовал свое женоненавистничество для того, чтобы насытить танец. Именно в нем он черпал вдохновение для своих следующих двух ролей.
В декабре 1965 г. он выступал в парижском Дворце спорта. После представления, дождавшись, пока последние поклонники отойдут от его гримерки, к нему зашла пожилая француженка. Не представившись, она по-английски спросила, слышал ли он о балете на либретто Жана Кокто под названием «Юноша и смерть». Рудольф, еще снимающий макияж, смотрел на ее отражение в зеркале.
– Да. Его поставил Бабиле.
– Хотите сняться в экранизации балета?
– Не знаю… Я не исполняю ничего, кроме классических балетов.
– Хотите, я поговорю с Роланом Пети?
– Если вам угодно. Он должен поставить для меня балет в Ковент-Гардене.
Дениз Туаль была кинематографисткой, режиссером и продюсером[106]. Ее прислал Ролан Пети, создавший роль, в которой прославился Жан Бабиле в 1946 г. В 1959 г., когда Рудольф с труппой Театра имени Кирова был на гастролях в Вене на фестивале молодежи, он очень хотел связаться с Пети, чей сексуальный, водевильный стиль он находил таким новым и странным. Тогда он посмотрел балет «Сирано де Бержерак». Декорации Антони Клаве и костюмы Сен-Лорана были типичными для стиля «парижский шик», характерного для творчества Пети. Правда, наибольший интерес для Рудольфа представляло чутье хореографа на высвечивание характера: после «Юноши и смерти» Бабиле стал культовой фигурой, а «Кармен» Пети превратили Зизи Жанмер в «своего рода асексуальную фурию»; она обкорнала свои длинные черные волосы, и ее знаменитая стрижка «под мальчика» прославилась во всем мире.
Через месяц Пети и Жанмер сняли на лето дом в Сен-Тропе; ожидалось, что Рудольф заедет к ним с Эриком по пути в Ла-Тюрби. По словам Туаль, они ждали – день, два… «На третий день в парк влетела спортивная сине-желтая машина и остановилась на краю бассейна. Вокруг бассейна сидели друзья, среди них один молодой журналист. Рудольф увидел его и, выругавшись, швырнул ключи на землю.
