Как он впоследствии делал для других интерпретаторов «Юноши…», Пети внес в роль изменения, призванные высветить собственные качества и красоту Рудольфа. По выражению одной обозревательницы, «Мы получили его аромат». Сохранились его снятые крупным планом «тигриные» позы и движения, гораздо более классические, чем они были в оригинале. Безумное соло, исполненное эротической фрустрации, стало гораздо длиннее, а там, где Бабиле в ярости раскачивает и отшвыривает стул, Рудольф танцует с ним, как с балериной. В результате, жаловался Бабиле, балет получился совсем не таким, что правда. Фильм, в котором выпущена задуманная Кокто сцена на крыше, не является буквальной экранизацией постановки; это новое оригинальное произведение на киноязыке. Однако, неверно утверждать, что в трактовке Рудольфа «Кокто больше нет». Персонаж Бабиле можно назвать «роковым мужчиной», настолько «инфернальным», что он пугал молодую жену, Натали Флиппар, исполнявшую роль Смерти. «Она говорила: «Ты сумасшедший – ты меня убьешь!» – потому что я хватал ее с такой… достоверностью. Если не доходишь до такой точки, это не «Юноша и смерть». Зато Рудольф, опираясь на собственный прежний опыт, делает своего героя более невинным – у него он пытливый, нервный юноша с двойственной сексуальной ориентацией, которого завораживает женщина постарше с сильной волей. Как Жанмер говорит о своей роли, «она соблазняет его во время балета». То, как он беспомощно идет к Смерти и отвергается ею, вводит в балет намеки на женоненавистничество и гомосексуальность, присущие самому Кокто.
Собственная концепция Жанмер также в корне отличается от замысла первых сценических постановок. В то время как Флиппар танцевала без эмоций, «я была сверхлирична». Гордая, неприступная Клер Сомбар жестоко отвергала льнущего к ней возлюбленного; в то же время персонаж Зизи напоминает Смерть в «Орфее», которая непроизвольно влюбляется в свою жертву. «Берегись сирен», – предупреждают героя в фильме Кокто, на что он отвечает: «Я сам очаровываю их». Зизи признает, что у нее самой возникло «сильное чувство к Рудольфу. Я очень его любила – Боже мой, какой он был привлекательный!». Она совсем не была ледяной жестокой красавицей; наоборот, она танцует как сексуально податливая женщина-вамп, принимая позы, характерные для «Казино де Пари» и лаская себя длинными наманикюренными ногтями. Когда создавался «Юноша…», Кокто «делал все», по утверждению Бабиле, в то время как фильм с налетом голливудского блеска, – чистый Пети[108]. Вместо мягкого струящегося платья Зизи выходит в тунике такой же откровенной, как ее корсет из «Кармен», чтобы похвастать своими знаменитыми ногами. Камера подчеркивает сексапильность Рудольфа, выхватывая его обнаженный торс и напряженные, обтянутые джинсовой тканью бедра и ягодицы. Поэтому внешность Рудольфа – взъерошенные волосы, подчеркнутые и блестящие губы – совершенно в духе 1960-х, как их описывал Том Вулф: «Челки, космы, начесы, пучки, «шапочки» «Битлз», страшненькие лица при потрясных фигурах, завитые ресницы, глаза как переводные картинки». Барышников называет такого «Юношу…» «шикарным салоном красоты для гомосексуалов», задуманным Пети, который обожал вводить в заблуждение. «Бриллианты, ресницы, макияж – все фальшиво, но все кажется роскошным, все навевает мечты… Это высшее искусство дымовой завесы. Это волшебство».
Он признает, что поощрял танцора подчеркивать свою красоту, и напоминал, чтобы тот подкрашивал губы перед съемкой каждого дубля. Когда Рудольф спросил: «Как я выгляжу на экране?» – Пети заверил его, что он выглядит как Мэрилин Монро. «Я хвалил его фотогеничность. И он так радовался!»
