Хотя Рудольфу казалось, что именно в Лондоне его критикуют острее всего, он по-прежнему считал этот город своим домом. Жизнь с Уоллесом перешла в «своего рода брак», дав Рудольфу постоянство и стабильность, которых ему так недоставало прежде. Правда, только их отношениями он не ограничивался. «Бывало, я летал в Париж из Лондона ради секса, – похвастал он однажды. – Боже, как здорово! Англичане слишком чопорные и сдержанные, но в Париже!..» Уоллесу скоро стало известно, что Рудольф ходит по гей-клубам на улице Сент-Анн. Тем не менее он решил хранить Рудольфу верность. «На самом деле в наших отношениях я был очень консервативным. Не трахался направо и налево». Уоллес, которого Найджел Гослинг называет «самым бескорыстным и нерасчетливым человеком», стал необычным спутником для звезды. Он не выражал недовольства из-за того, что у него не было регулярного жалованья и он вынужден был просить денег у Шандора Горлински, чтобы оплатить визит к врачу или билет на поезд. Главным образом для того, чтобы угодить Рудольфу, Уоллес старался повысить свой культурный уровень: учил итальянский, совершенствовал свой французский и читал сложные тексты. Тогда он открыл для себя «Историю западной философии» Бертрана Рассела. Эта книга настолько захватила его, что он не мог от нее оторваться. Они вместе ехали на поезде в Цюрих, когда Рудольф, «досадуя из-за того, что я провожу больше времени с книгой, чем с ним, вдруг выхватил у меня книгу и вышвырнул в окно. Тогда, – продолжает Уоллес, – мы по-настоящему подрались – устроили драку в поезде. Она закончилась только потому, что мы оба выдохлись и не больше могли продолжать. Рудольф был очень требовательным, и он все время хотел внимания. По-моему, он все время знал, что жить ему оставалось недолго – он как-то предчувствовал свою смерть… Когда он не находился на сцене, он постоянно жаждал внимания… Если я чем-то занимался, он рассчитывал, что я все брошу и буду с ним, что бы я ни делал – ужинал или смотрел телевизор».
Конечно, Рудольф прекрасно понимал, что Уоллес тоскует по независимости, и время от времени соглашался отпускать его. В октябре 1971 г. Уоллес объездил всю Англию как ассистент режиссера на картине Пьера Паоло Пазолини «Кентерберийские рассказы», а пять месяцев спустя поехал в Италию, где участвовал в работе над «спагетти-вестерном», режиссером которого был Франко Росселлини. Из уединенного места в горах он безуспешно пытался дозвониться до Рудольфа – либо связь срывалась из-за двух-трехчасовой разницы во времени, либо, когда ему все же удавалось дозвониться до Файф-Роуд, к телефону никто не подходил. Ужасно скучая по Рудольфу и огорченный собственной мягкотелостью, Уоллес излил свои чувства в долгом признательном письме:
«После того как мы прибыли в Неаполь, ездил один посмотреть Везувий. Последние две недели я в ужасном состоянии. Мне все безразлично; ничто меня не волнует и даже не интересует. Мне даже все равно, закончу ли я свой фильм… Чувствую себя овощем. Когда я думаю о том, что надо что-то сделать или кем-то стать, меня охватывает тоска. Даже из-за своего чувства мне страшно: я настолько влюблен в тебя, что боюсь увлечься работой или всерьез чем-то заинтересоваться – вдруг из-за этого мы поссоримся. Вскоре после приезда я занимался сексом с двумя разными людьми, но вот уже четыре недели у меня не возникает никакого желания. Даже когда я думаю, что, наверное, здорово было бы заняться сексом, позже, когда дело доходит до того, что надо выйти на улицу и поискать кого-нибудь, я начинаю скучать по тебе, а после впадаю в депрессию из-за того, что я настолько зависим от тебя».
