Снова желая показать, что он не забыл о своих классических корнях, Рудольф поставил себе следующей целью постановку «Раймонды» Петипа, первого русского классического балета в трех действиях, какой он ставил на Западе по памяти. На сей раз, не преследуя почти абстрактное расположение двух его более ранних версий, он решил пойти в другую сторону и исследовать то, что Александер Бланд называл «другим лицом романтизма, теплокровную экзотику секса и насилия, заметную в творчестве, например, Вальтера Скотта и Делакруа». С изысканным сюжетом, рыцарскими поединками и крупными массовыми сценами, балет, особенно его второе действие, очень похож на голливудский блок-бастер (Данилова, которая ставила его с Баланчиным для «Русских балетов Монте-Карло», считает, что «Раймонда» «немного похожа на фильм второй категории»). Но из-за чудесно сочетающейся с танцем музыки Глазунова и богатства сольных партий и ансамблей, созданных Петипа, Рудольф решил, что у него все получится; теперь он верил, что очаровательно экстравагантная постановка позволит современным зрителям смириться с «неумеренной глупостью» сюжета. Цюрихский муниципальный театр, заказавший «Раймонду», был богаче большинства балетных трупп и позволил Рудольфу пригласить для создания декораций Нико Георгиадиса, который оказался слишком дорогим для Сполето и который лучше, чем кто бы то ни было, умел изображать на сцене подлинную роскошь.
Поскольку в центре сюжета – молодая девушка, которая ждет возвращения жениха из Крестового похода, «Раймонда» – балет для балерины, который требует от исполнительницы потрясающей техники и силы. Вот почему Рудольф пригласил Марсию Хайде из «Штутгартского балета», известную как «выносливую труженицу» и также одну из величайших балетных актрис в мире. В конце 1968 г. они с Рудольфом уже выходили вместе на сцену в «Жизели» и «Лебедином озере» с труппой «Штутгартский балет», хотя режиссер Джон Кранко с сомнением относился к тому, чтобы Рудольф стал приглашенной звездой. «Он знал ему цену, но иногда ужасался его поведению», – говорит Питер Райт, в то время бывший балетмейстером. «Зато Марсии нравилось танцевать с Рудольфом, и она добилась, чтобы его пригласили снова. Она любила звезд и всегда нуждалась в том, чтобы ее подталкивали к границам возможного». Именно так и поступил Рудольф в Цюрихе; он подверг испытанию выдержку балерины, заставляя ее повторять эпизоды «снова, снова… и снова». Его идеалом в этой роли была Дудинская, и он без устали описывал ее трактовку и расстановку акцентов в хореографии. «Без нее «Раймонда» невозможна. Только с ней [балет] сверкает. То, как она делает па… то, как она держит позу, ее интенсивность. Вот что я взял у нее. Никогда не заползай в позицию, но вставай прямо и полностью». В фильме, снятом Уоллесом, мы видим, как сама Хайди сверкает, когда ее Аврора, она собирает розы, прыгает и скользит по сцене на пуантах, и ее юношеская легкость контрастирует с мягкой, томной гибкостью и русской беглостью.
Хотя Рудольф позаимствовал для своей версии музыку из других мест в партитуре, чтобы получить лишние сольные партии – «на три больше, чем было задумано у Петипа и Глазунова», – никаких существенных изменений он не внес. Еще удивительнее то, что он отдал другому танцовщику более динамичную, сексуальную роль. Он как, Жан де Бриен, вначале намеренно скучен, боготворит свою невесту, которая отстраняется от него. После ухода Жана прибывает неожиданный гость, сарацинский рыцарь Абдерахман, который слышал о красоте Раймонды, и просит ее руки. Когда в ту ночь она засыпает, именно Абдерахман занимает место Жана в ее снах. Рудольф слегка изменил трактовку: он хотел осовременить образ Раймонды, молодой девушки, которая предается сексуальным фантазиям в духе 1970-х гг. Известная своим изображением страстных женщин – Джульетты у Кранко, Татьяны, Катерины и Кармен, – Хайде превосходно передает нарастающее возбуждение героини, когда она смотрит, как странные, примитивные движения сарацина переходят в кульминацию в дикой половецкой пляске. Когда он пытается ее похитить, по контрасту с Хлоей – Фонтейн, которая излучала подлинный ужас, когда похититель нес ее высоко над головой, Раймонда – Хайде, кажется, наслаждается происходящим. В решающий миг появляется Жан и убивает Абдерахмана в рукопашной схватке, победоносно оседлав его, как Чарлтон Хестон в «Бен Гуре». Почти в беспамятстве от перемены ее мягкого и вежливого возлюбленного, Раймонда бежит к нему в объятия. В отличие от Зигфрида, вынужденного выбирать между Одеттой и Одиллией, святостью и пороком, она нашла эротическое утешение в том, кого она любит. Нечто подобное Рудольф открыл для себя лишь в последнее время.
