— Официальное — от главы фирмы: получить контракт на поставку мельниц «Каскад». От моего коллеги Смита имел поручение встретиться с господином Птицыным и получить какие-то данные, которые меня не интересуют и не входят в мою компетенцию, данные по разработкам металлов.
— Вам удалось выполнить эти задания? — спросил Георгиев.
— Нет, не удалось. Институт выступил против наших предложений, и контракт заключен, по-видимому, не будет. Портфель с деньгами я господину Птицыну передал, а воспользоваться его сведениями не удалось: меня арестовали.
— Где вы передали Птицыну портфель и что в портфеле было?
— Передал в гардеробной научного комитета, точно перечислить содержимое не могу, но знаю, что там были деньги. Разрешите закурить? — попросил Зауэр.
Георгиев подвинул к нему пачку сигарет и зажигалку.
— Александр Иванович, что вы скажете? — обратился Георгиев к застывшему в оцепенении Птицыну.
— Зауэр говорит неправду. Никаких денег я не видел.
Зауэр, не оборачиваясь к нему, бросил:
— Это вы говорите неправду. Вы трус.
— Хорошо вам быть храбрым… Через год-другой вас освободят — и до свидания!.. — вырвалось со злобой у Птицына.
«Какие же сволочи все эти бастиды! — думал он. — Начали с дружеской просьбы, с красивых слов, а теперь без зазрения совести сталкивают в пропасть…»
— Где же портфель, Птицын? — услышал он вопрос Снегова.
— Я его не видел. Если бы он был, как утверждает этот господин, так вы его изъяли бы при обыске.
— Скажите, Зауэр, какие сведения передал вам Птицын? — продолжал Георгиев допрос Зауэра.
— В последнюю встречу в церкви на Воробьевых горах я увидел коленопреклоненного перед распятьем господина Птицына и опустился рядом с ним на колени. Во время богослужения он передал мне карманное Евангелие с какими-то пометками для Смита. Я вышел и направился к ожидавшей меня машине, но не дошел до нее — меня задержали.
— Вот это Евангелие? — показывая ему карманную книжечку с крестом на обложке, спросил Георгиев.
Зауэр утвердительно мотнул головой и подписал переданный ему протокол очной ставки.
— Это ваши записи? — Георгиев показал Птицыну пометки на полях Евангелия.
— Нет, не мои.
— Но цифры совпадают с записями из вашего сейфа, — заметил Георгиев.
Птицын ничего не ответил.
Георгиев нажал кнопку звонка. Появился конвоир.
— Уведите! — Георгиев кивнул на Зауэра.
Немец, громко откашлявшись, пробасил:
— Господин следователь, разрешите задать вопрос?
— Задавайте.
— Когда меня освободят из тюрьмы? Я ничего не сделал плохого вашей стране, я все честно рассказал. Зачем вам держать меня? — Зауэр почувствовал себя плохо — холод в сердце.
— Расскажите о жалкой кучке отщепенцев, которые именуют себя НТС. Нас интересует, если можно так выразиться, не «идейная программа» этого союза — она общеизвестна, — главным образом фактическая его деятельность.
— Я вступил в союз недавно и его прошлое знаю только с чужих слов. Пусть вас не удивляет, что я, немец, оказался в русской организации. Во-первых, мои родители из России, а во-вторых, там немало вовсе не русских… Какова деятельность? Хорошего ничего не расскажешь. Шпионская организация — это шпионская организация. Работала на все разведки, которые платили ей деньги. Деятельность?.. Антисоветская пропаганда, подбор и обучение диверсантов для заброски в Советский Союз. НТС уже давно брал любые подряды, включая поставку шпионского «живого товара». За это его руководители получали польскими злотыми и японскими иенами, а перед второй мировой войной переключились на немецкую марку. Если я не путаю, то с первых же дней войны с Советским Союзом начали работу два разведывательных бюро НТС — в Берлине и Варшаве. Берлинское подготавливало и направляло в оккупированные восточные области своих людей для проведения антисоветской работы. Одновременно бюро вело работу среди советских военнопленных, попавших в «особые лагеря». Перед этими лагерями ставились две цели: из числа военнопленных отобрать людей, пригодных для использования на различных участках фронта в качестве разведчиков и диверсантов, а также выявить коммунистов и вообще людей с твердой волей, чтобы так или иначе расправиться с ними. И в том и в другом случае люди из НТС оказывались полезны. Больше того — я слышал, что членам организации предлагалось проникать в тыл Советской Армии для подрывной работы, участвовать в карательных акциях абвера и гестапо на оккупированной территории Советского Союза… Я знаю одного карателя, он теперь проживает в Канаде под чужой фамилией, на его руках много крови…
Зауэр назвал фамилию, Георгиев удивленно посмотрел на Зауэра и поспешно записал названную фамилию в свой блокнот.
— На какую валюту существует НТС сейчас?
— На доллары и фунты, — буркнул Зауэр.
— Так. На сегодня хватит. В следующий раз вы расскажете о своей поездке в Зареченск и на Кварцевый рудник.
Зауэр печально опустил голову и, воздев к потолку сложенные вместе ладони, молитвенно воскликнул:
