В комнату вошел белокурый атлет, — похоже, что тот самый, которого в Сокольниках Птицын принял за влюбленного студента. Они познакомились, когда «студент» арестовал его после встречи с Зауэром в церкви на Воробьевых горах.
Птицын приветливо улыбнулся Снегову и продолжал отвечать Георгиеву:
— У меня их не было. Если не считать моего участия в одном совещании в научном комитете, куда я был случайно послан руководством. Францией я по долгу службы не занимаюсь. Про совместный обед с Бастидом я уже давал показания. — Птицын пожал плечами.
Вновь открылась дверь. Вошел генерал. Лицо его показалось Птицыну знакомым. Александр Иванович мучительно припоминал, где же он мог видеть это лицо… И вдруг вспомнил: да это же секретарь обкома партии Яблоков! Они встречались в ЦК у Сашина, когда разбирались сосновские дела Северцева… Ну конечно, это Яблоков, теперь в этом у Птицына не было сомнения. Но что значит генеральский мундир?..
— Мы с вами, по-моему, знакомы. Вы Яблоков? — не утерпел Птицын, в душе надеясь, что это знакомство может облегчить его участь.
— Да, когда-то встречались. А вот здесь нам лучше было бы не встречаться, — ответил Яблоков.
Он легким кивком головы показал Георгиеву, что можно продолжать допрос.
— Вы утверждаете, что никаких связей с этой фирмой не имели? — задал вопрос Георгиев.
— Я говорил это уже неоднократно, — подтвердил Птицын.
— Вы знакомы с Рональдом Смитом?
— Один раз видел в нашем объединении, — вытирая платком лысину, ответил Птицын.
Георгиев положил перед ним лист с тремя мужскими фотографиями.
— Вы можете опознать Смита? — спросил он.
Птицын посмотрел на фотографии.
— Нет, я не помню его. Видел тогда всего несколько секунд, разве упомнишь?
Слушал это Яблоков, и не вранье Птицына смущало его, Яблоков понимал: человек хочет выкрутиться, выйти сухим из воды… Смущало Яблокова другое: почему люди, подобные Птицыну, идут на преступление?.. Воспитывался человек в советское время, обучался в советской школе. Нет у него счетов с Советской властью, ей он обязан всем. Он не нуждался, имел все. Так почему же стал изменником?.. Духовное бездорожье? Обида? Ущемленное самолюбие мещанина?.. Но этот мещанин — наш гражданин, значит, нам и отвечать, что просмотрели такого. В чем же наши проколы?.. Западные разведки активизировали идеологическую диверсию. Они выискивают самых разных птицыных. А мы благодушничаем…
— Свидетели опознали Смита как лицо, посещавшее вашу служебную комнату. Стало быть, вы встречались с ним? — задал вопрос Яблоков.
— Возможно, но я не помню.
— Василий Павлович, напомните ему! — сказал Яблоков и вышел.
Георгиев, пропустив Птицына вперед, провел его в темную комнату. Засветился небольшой экран, застрекотал киноаппарат, и удивленный Птицын стал смотреть фильм, в котором он играл главную роль: он гуляет со Смитом по аллеям Сокольнического парка, сидит с ним на лавочке, сует в карман измятого пиджака пухлый конверт…
Снегов предупредил Птицына:
— Александр Иванович, я не смог озвучить фильм, но готов дать вам любое пояснение устно.
— Спасибо. Теперь я вижу, что, ожидая возлюбленную, вы не теряли времени даром, — огрызнулся Птицын.
В кабинете Георгиев спросил изрядно растерянного Птицына:
— Долго вы намерены вводить следствие в заблуждение?
— Хорошо. Я буду говорить правду, — опустив припухшие глаза, сказал Птицын.
— Тогда расскажите: что передал вам Смит, какие его задания вы выполняли?
— Он передал мне конверт, вы видели это в кино.
— А что еще вы получали от Смита?
— Ничего, — часто моргая, быстро ответил Птицын.
— Что было в конверте, который вручил вам Смит?
Птицын долго молчал.
— Деньги, — наконец выдавил он из себя.
— Рубли или доллары?
— Доллары.
— Сколько?
— Одна тысяча.
— Куда вы их дели?
— Продал.
— Кому?
— Какому-то фарцовщику.
— Какому?
— Не знаю. При этих операциях визитными карточками не обмениваются.
— Согласен. Но, может быть, вы знаете хоть его имя?
— Не знаю.
— Может, Альберт?
— Не помню.
— У вашей любовницы Аси память лучше. Впрочем, это естественно, она почти в три раза моложе вас, — передавая Птицыну листок с ее показаниями, заметил Снегов.
— Сколько вы все-таки получили долларов от Смита? — уточнял Георгиев.
— Я сказал: тысячу.
— Вы продали тысячу. А получили сколько?
— Можно ли так долго говорить об одном и том же? — с наигранной досадой буркнул Птицын.
Георгиев подошел к сейфу, достал оттуда пачку долларовых купюр, положил их перед Птицыным.
— Ваши?
Птицын отрицательно замотал головой, боясь поднять глаза на зеленые бумажки.
— При обыске на вашей даче сторожиха Даша показала место в огороде, где вы их ночью зарыли, — пояснил Георгиев. — А теперь скажите: за что вам Смит отвалил пять тысяч долларов?
Птицын судорожно схватился трясущимися руками за стакан, долго не мог поднести его ко рту. Выпив залпом стакан воды, он немного успокоился, взял в «замок» пальцы обеих рук.
— За коммерческий совет частного порядка.
— Что за частный совет?
