На улицах было множество студентов в черных мантиях и четырехугольных шляпах. Они стояли небольшими группами и высокомерно посматривали на людей в синих блузах, спешивших куда-то на велосипедах.
В Ноттингеме произошла какая-то заминка. Делегаты ждали в гостинице день, потом другой, но на «шахту будущего» их не пригласили. Секрет задержки раскрыл портье: выставлены рабочие пикеты, которые никого в шахту не пускают.
— Вот тебе их бесклассовый «единый мир», — заметил Фрол.
— Современный чартизм? — предположил Степанов. — Ну, извольте видеть, здесь внедрение автоматизации приводит к дальнейшему обострению противоречий между трудом и капиталом… А с меня недавно на профсоюзном комитете стружку снимали за медленное внедрение этой самой автоматизации…
В холле сидели два советских делегата, и один из них — Степанов знал его как московского профессора — вслух переводил статью из местной газеты:
— «Поскольку новые машины и новые способы на этой шахте, которой англичане старались удивить весь мир, не представляют собой ничего революционного, а являются только развитием существующих тенденций (революционные способы охватывают такие идеи, как, например, подземная газификация угля), в конце концов трудности начального периода (прорезывание зубов) должны быть преодолены. Однако их будет больше и их будет значительно сложнее устранить, чем это предполагают сейчас самодовольные и хвастливые ученые и инженеры. Их можно со многим поздравить — как женщину, которая забеременела. Однако родовые муки еще впереди…»
…И все же в конце концов делегатов конгресса привезли на эту злополучную шахту.
Управляющий пригласил всех к себе и около часа рассказывал об известных из доклада проектных параметрах «шахты будущего». Во время беседы подали второй завтрак, вино. И в конце завтрака… управляющий извинился за то, что шахту показать не сможет, так как она не готова к работе по автоматизированной схеме.
— У англичанина-мудреца пшик получился. Реклама, — и только, — подвел итог Степанов, наливая в рюмку Фрола королевского хересу.
После ленча делегаты поехали в строительную фирму.
На строительной площадке шахтного комплекса Степанова поразили абсолютный порядок и чистота. Это было очень не похоже на сибирские стройки. Все материалы здесь аккуратно сложены, не видно сталактитов и сталагмитов от бетонного раствора. Кирпич разгружается с машин в контейнерах, а не навалом в кучу — из самосвала. Поэтому «боя» нет. На стройке рабочие не стоят в ожидании, пока подвезут материалы, никто не спорит, не суетится. Степанов подробно записывал пояснения представителя фирмы: строительство ведется «под ключ». Это значит, что заказчику сдается не только здание, но и смонтированное опробованное оборудование. Подрядчик сам выполняет весь комплекс работ: сбор исходных данных, проектирование объекта, его строительство, монтаж оборудования, его опробование, отладку и сдачу в эксплуатацию, привлекая, если требуется, субподрядные организации. Переделок и ремонтов у фирмы не бывает, договорные сроки строительства ею выполняются неукоснительно, иначе фирма должна платить заказчику большую неустойку.
— Позвольте, что же, у вас не ломаются экскаваторы, тракторы, самосвалы, не простаивает оборудование, не срываются сроки поставок материалов на строительство объектов? — спросил Степанов.
— Нас эти вопросы не интересуют: если подрядчики нарушают сроки, мы расторгаем договор и берем другого, более солидного подрядчика.
Слушая с завистью эти пояснения, Степанов с обидой вспомнил бесконечные, годами длившиеся тяжбы самых разных субподрядчиков, которые вели работы на Кварцевом руднике…
Представитель фирмы говорил, что у них на месте строительства детали и конструкции не изготовляются, они доставляются на стройплощадку готовыми, в количествах, нужных на два-три дня работы. Ежедневно площадка очищается от строительного мусора. Оборудование под открытым небом не хранится. Строительные материалы поступают высокого качества, с хорошим внешним видом, поэтому отделочных работ почти нет.
Пока Степанов выяснял строительные вопросы, Фрол заинтересовался экскаватором, что работал неподалеку в каменном карьере. Экскаватор, клюнув ковшом забой, разворачивался на сто восемьдесят градусов к подъезжавшему самосвалу и поспешно высыпал в него желтую породу. Фрол пытался издали определить фирму экскаватора: «Марион»? «Шкода»? «Бюсайрус»? Фролу было интересно сравнить их со знакомыми ему «Уральцем» и «Ижорцем», у него уже чесались руки от вынужденного двухнедельного безделья. К ним подошел высокий, атлетического сложения мужчина в твидовом костюме, с клокастыми бровями, прямым желтым носом и впалыми щеками. Но особенно приметным у него был хорошо очерченный рот, полный крепких, больших и совершенно белых зубов, которые их обладатель то и дело скалил в любезной улыбке.
— Наш управляющий мистер Джексон, — почтительно представил его фирмач.
