— Конечно, в науке самое большое поле деятельности для свершений — тысячи и тысячи вариантов поиска. Но и экскаваторщик, применяя различные приемы, тоже творит, используя для этого свои собственные «секреты». Ученый открывает что-то новое, а экскаваторщик необычными приемами утверждает прогрессивное — они оба творцы. Процесс творческого поиска у нас в стране приносит человеку наслаждение от труда, делает труд его радостным. Ну, нам пора идти, — напомнил Степанов, зная, что если Фрола не остановить, он проработает до конца смены.
Наконец Фрол опустил рычаг, уступил место машинисту.
— Для борьбы с налипанием породы нужно к ковшу вибратор приспособить. Нужно правильно подобрать к емкости ковша и емкость самосвалов, меньше простоев при погрузке станет, — поделился своими соображениями Фрол, опускаясь по железной лестнице на землю.
Он стал наблюдать за работой машиниста — тот теперь придерживался его технологических операций. Джексон, наблюдая за работой экскаватора, сказал Степанову:
— Наша печать пишет много о японском и западногерманском экономическом чуде и замалчивает ваши успехи. Теперь я понял, откуда ваши чудеса. Через несколько лет вы создадите машины не хуже наших, а нам таких людей, как мистер Столбов, не создать.
Джексон замолк и мрачно посмотрел на Фрола, который, уходя, приветливо махнул машинисту. Машинист отсалютовал ему громким гудком.
Уйдя из дома, Валентин отправился на стадион, рассчитывая встретить кого-нибудь из дружков, чтобы решить проблему нового своего устройства. С сегодняшнего дня для него началось самостоятельное путешествие в жизнь, и, как ни странно, обретенная свобода сейчас не радовала его. Он с грустью вспоминал отчий дом. Разрыв с отцом напугал Валентина. Но просить прощения за все свои, как говорил отец, «художества» не хотелось. Он докажет отцу: у него тоже есть характер. На любом предприятии найдутся на первое время ему рабочее место и койка в общежитии. Отец начинал с того же, утешал себя Валентин.
У ворот висела табличка: «Стадион закрыт — тренировки». Но Валентин пинком ноги открыл дверь. На зеленом поле, окаймленном желтыми деревянными скамьями, бегали двое маленьких мальчишек, пытаясь забить мяч в ворота Пузыря. Валентин подошел к нему и сел у штанги.
— Постукай мне в ворота, — предложил Пузырь.
Валентин, отрицательно замотав головой, спросил:
— Колька, переночевать к себе пустишь?
— Давай. А что стряслось-то?
— Ушел из дома. Не бойся, я к тебе денька на два, просто мне нужно оглядеться — куда податься.
Колька турнул ребятишек и прилег на траву рядом с дружком.
— От такого отца уйти… Ты, Валька, просто чокнутый. Без папашки ты букашка, а с папашкой человек! Что делать будешь? Из института, я слыхал, тебя того… Болтают, что отец твой велел ректору — на общих основаниях! Никогда такого не слыхал. Может, он тебе не родной?.. — вроде бы искренне сокрушался Пузырь, хотя в душе, как ни странно, очень одобрял Валькиного отца.
На стадионе появилась группа людей. Среди них Валентин заметил высокого седого мужчину и узнал в нем председателя облисполкома Попова. Вскочил и окинул взглядом стадион, соображая, куда бы ему незаметно улизнуть. Но Попов уже заметил его и зашагал к футбольным воротам.
— Чтобы завтра же исчезла с ворот эта дощечка! Пусть школьники играют здесь, а не выбивают мячом окна, гоняя его в пыльных дворах. Пусть студенты, рабочие, все желающие занимаются спортом. Ишь придумали причину для безделья — тренировки мастеров! Таким способом мы их, мастеров-то, никогда не вырастим, — распекал Попов директора стадиона.
Валентин поздоровался, взял чемоданчик и, обойдя всю эту группу, направился к выходу. У него не было сейчас никакого желания разговаривать с дядей Петей, как он обычно называл Попова.
— Валя, подожди меня, пожалуйста, на скамейке! — попросил Попов, заметив, что парень удирает.
И Валентин, вопреки своему желанию, остался.
Попов обошел стадион, осмотрел все сооружения, подписал какие-то бумаги, пообещал, как слышал Валентин, выделить деньги на ремонт и, отпустив всех, кто его сопровождал, подсел к беглецу. Они сидели вдвоем на пустом стадионе и курили. Закрываясь от слепящего солнца газетой, Попов печально улыбнулся и спросил, кивнув на чемоданчик:
— В баньку собрался?
Валентин промолчал, покусывая губу.
— Слышал. Что думаешь делать?
— Не знаю, — буркнул Валентин.
— Трагедии, конечно, никакой не произошло. Но перелом для тебя наступил. Держись!
— Что посоветуете, дядя Петя? — машинально спросил Валентин.
— Только не говори отцу… сердце у него не камень, ну, и потом достанется мне за такой совет!.. Поезжай в Даурию, на рудники. Там, Валя, как говорится, оцениваешь жизнь по большому счету. — Попов улыбнулся и прямо взглянул в глаза Валентину.
Валентин опустил взгляд, он был не в восторге от этого совета: зачем выбирать бывшие каторжные края! Самостоятельную жизнь можно начать и не так далеко.
Попов понял ход его мыслей и, вздохнув, заметил:
