По бетонной дороге быстро выбрались за пределы города и, обогнав вереницу груженных голубой рудой самосвалов, устремились к огромному алюминиевому корпусу, издали похожему на застывший в синеватом океане айсберг.
— Сказочно красиво! — вырвалось у Рудакова.
— Причем дело не только в красоте и размерах этого здания, — вставил Северцев, — а в его «начинке»: для этой красавицы нашим институтом созданы специальные мощные мельницы, сепараторы, новая технологическая схема. Новое и в том, что строители сдали ее «под ключ»…
На лифте поднялись в дирекцию. Их встретил Девкин, повел гостей осматривать чудо-фабрику.
Рудаков вначале подумал, что эта фабрика и фабрика Кварцевого комбината внешне походили друг на друга как сестры-близнецы, но, приглядевшись, он заметил и различие — оно касалось их «начинки».
В доводочном цехе на столах лежали груды крупных камней. Рудаков выбрал самый крупный.
— По просьбе Михаила Васильевича мы дали ему имя «Валерия», — сказал Девкин.
Сергей Иванович вопросительно посмотрел на Северцева.
— В память о женщине-геологе, открывшей эти клады, — сухо пояснил Северцев.
— Очень романтично! — хихикнул Филин. И громко продолжал: — Крупные алмазы превратятся в бриллианты и станут валютой. Некоторые, помельче, пойдут на изготовление алмазного инструмента и буровых коронок. — Он впервые увидел эти алмазы, но уже считал себя специалистом.
Вышли на асфальтированный двор, и, глядя, как играет солнце на алюминиевых стенах фабрики, Северцев сказал:
— Знаете, что приходит на ум сейчас? Я вспоминаю, с каким злорадством зарубежная печать писала о том, что советские алмазные месторождения запрятаны богом далеко в тайге, где нет людей и дорог, где валят с ног метели и на морозе лопается сталь… Нашу алмазную промышленность называли «фикцией», предрекали провал строительства здесь по крайней мере на ближайшие полвека.
Подошел Проворнов, поздоровался, вынул из кармана пальто английский «Горный журнал» с яркой рекламной обложкой.
— Специально захватил для вас. А теперь они пишут, что Россия продолжает осуществлять быстрый прогресс в расширении добычи алмазов!
Филин ни с того ни с сего вновь заговорил о недостатках проекта, взглядом вызывая на разговор Проворнова, но тот потупил взор и отвернулся.
Рудаков послушал Филина и возразил:
— По-моему, вы неправы! Проект хороший, оригинальный.
Филин улыбнулся и без всякого стеснения сменил курс:
— Вы меня не так поняли! А я о чем говорю?.. Проект хороший. Но есть отдельные недостатки… У вас, Сергей Иванович, будут какие-нибудь указания?
— Я полностью доверяю специалистам, — холодно ответил Рудаков.
Филин стал ратовать за повышение уровня технического прогресса, ссылался на какие-то специальные инстанции, постановления, туманно намекая на то, что ему-то известно значительно больше, чем кое-кому из здесь присутствующих…
Катер шел по широкому водохранилищу, названному здесь алмазным морем, возникшим при строительстве плотины гидроэлектростанции. Катер переваливался на боковой волне, как утка с боку на бок, протяжно гудел встречным рыбачьим лодкам.
В тесной кают-компании за маленьким столиком сидели Рудаков, Северцев, Филин и Степанов и молчали. Северцев, казалось, сосредоточенно читал пухлый геологический отчет. Филин нервно вертел в руках местную газету, Степанов доедал из солдатского котелка остывшую уху. Рудаков смотрел в круглое оконце на бежавшую от катера пенистую волну и мысленно подводил итог горячего спора Северцева с Филиным. Конечно, с точки зрения обкома партии строительство трех новых горнообогатительных комбинатов в необжитых районах края было весьма желательным, но было ли это выгодным с государственной точки зрения? Больше всего Рудаков боялся быть необъективным, сползти с партийных позиций на местнические, подменить «наше» на «мое».
— Пожалуйста, смотрите: геологи сами утверждают, что на Болотном месторождении алмазы мелкие, самые дешевые по цене, а себестоимость при бедном содержании будет огромной, они будут для государства убыточны. Зачем же строить предприятие, которое будет убыточным? — спросил Северцев, обращаясь к Рудакову.
— А Смолокуркинское? — поинтересовался Степанов.
— Алмазы там хорошие, крупные, содержание в пять раз выше, чем на Болотном, но запасы очень малы. Строить там дворцы-хоромы не подо что, а экспедиционным способом отработать нужно, — согласился Северцев, вспоминая свое канадское турне.
Филин, насупившись, угрожающе молчал, что-то насвистывая себе под нос.
— Наверно, Михаил Васильевич прав — государство обязано беречь деньги. Я читал твое заключение, но его для Госплана нужно подкрепить технико-экономическими расчетами, и тогда решать, куда направлять деньги: теперь синтетика все чаще конкурирует с природой, — сказал Рудаков и, поднявшись на палубу, крикнул в раскрытую дверь кубрика: — Плотину видно уже!
— Может, и в клуб успеем, на концерт художественной самодеятельности, — предположил Степанов и тоже поднялся на палубу. Бетонная громада, с адским шумом качаясь в белом облаке брызг, надвигалась на катер.
