Светлана пропала за деревьями. Виктор не сразу и заметил, что остался один. Странное чувство овладело им: как будто никого с ним не было, как будто лес присматривался к нему, как к чужому… Только у берез и в зеленой улыбке хвои почудилось ему что-то приветливое, а осина и лиственница словно бы недоверчиво хмурились…
— Ау, ау! — услышал вдалеке и, чтобы не выдавать себя, не ответил, а побежал вперед.
Прячась за деревьями, он обходил то место, откуда она аукала. Вот где она! Зашел сзади. Чем ближе подходил, тем ступал осторожнее. Но она все же услышала… Оглянулась встревоженно, в глазах замер испуг, потом испуг сменился насмешкой, Светлана бросилась бежать.
Виктор догнал ее, схватил за плечи и, повернув к себе ее лицо, пытался поцеловать. Она знакомо почувствовала его влажные губы, жесткие волосы, скользкий шелк рубашки, шершавость пиджака и поспешно оттолкнула его. Он увидел ее расширенные, переполненные слезами глаза и сдержался.
Дальше шли молча. Она — немного впереди. Виктор старался не смотреть на ее стройную фигуру, пробовал что-то насвистывать, но напрасно — свист то и дело обрывался.
Спустились на широкий луг, который весной покрывался ровной густой травой, а летом — копнами скошенного сена. Тайга отступала от луга, впереди вилась серая, вспухшая река.
Светлана вспомнила лето — их лето, синюю реку, пароход, большую копну пахучего сена, опрокинутую корзинку с грибами. Щеки ее вспыхнули.
— Слышишь?.. Журавли… — насторожился Виктор.
— Вчера я ходила в маршрут, слышала, как они курлыкали над лесом.
На холмике посреди луга стояла старая высокая пихта, а за ней в березовом перелеске чернели треноги буровых станков. Пока подходили ближе, пихта все увеличивалась, вырастала. Вдруг Светлана бросилась вперед, добежала до пихты, прижалась к стволу.
— Что-то говорит, а что — не пойму! — крикнула она.
Виктор приложил ухо к шершавой коре и ничего не услышал, кроме ровного, тяжеловатого шума ветвей. От хвои веяло смолистым, терпким холодком.
— Она шепчет мне: «Простила, любит».
— У тебя плохой слух, — ответила Светлана и убежала далеко вперед.
Она что-то напевала, что-то кричала, что-то говорила и смеялась. Виктор тоже смеялся, хотя не мог разобрать ни единого слова. Светлана задрала голову и тщетно искала в небе летящий треугольник.
Журавли напомнили ей не раз слышанную от отца приисковую легенду о неизменности путей перелетных птиц. Легенда говорила, что птицы летят всегда одной и той же дорогой, на большой высоте, минуя города, появляющиеся на их путях, но никогда не отклоняясь от курса. Легенда утверждала, что птичьи дороги в древности обязательно проходили вдоль рек и за многие тысячелетия реки не раз меняли русло, но перелетные птицы оставались верны своим начальным путям-дорогам. Вот почему, говорил отец, золото нужно искать на их перелетных трассах: давным-давно там бежали реки. Глядя на свои буровые вышки, Светлана улыбнулась. Она тоже верила этой легенде.
Пошли вдоль берега и вдруг на сером льду, на середине реки, увидели темную, бьющуюся об лед птицу, которая не могла взлететь. Не задумываясь Светлана побежала туда. Виктор не успел остановить ее и растерянно смотрел ей вслед.
Лед впереди гулко треснул. Сухой треск угрожающе стрельнул по реке. Испуганная птица взлетела. Светлана остановилась, широко расставила ноги и раскинула руки, словно хваталась за воздух. Виктор зажмурился, и когда решился вновь взглянуть, то увидел, что она так и стоит с раскинутыми руками. Потом обернулась, и он увидел ее побледневшее лицо. Осторожно, словно шла по раскаленному, шагнула — раз, еще раз, потом так и замерла с занесенной ногой, потому что угрожающе веселое потрескивание снова пронеслось надо льдом. Светлана немного постояла и вдруг решилась — побежала!
Навстречу к ней кинулся Виктор.
После они долго смеялись.
— Ну, думаю, что будет, то будет! Только не ждать… В жизни ведь тоже так…
Виктор взял ее руки и, нежно поцеловав в ладонь, смущенно оказал:
— Понимаешь, Светка, я по-прежнему тебя люблю!
— Любовь не лампа, ее не зажжешь и не потушишь по желанию. Знаешь, что сказал один великий человек о любви? Если ты любишь, не вызывая взаимности, если твоя любовь не порождает ответной любви, если ты, любящий, не делаешь себя любимым, то твоя любовь бессильна, она — несчастье. Понял?
— Кто это сказал?
— Маркс… Любовь, милый Витя, — это счастье. Люди стремятся друг к другу многие годы, и она прокладывает им дорогу. Через преграды, через испытания. И ничем их не остановить, не помешать. Когда встретятся — никакая сила их не может разлучить. В ссылку — вместе, на костер — вместе, на подвиг — плечо к плечу…
Виктор слушал Светлану и не узнавал. Вернее, он понял, что раньше просто не знал ее.
— Поверь мне, Витя, жизнь кое-чему меня уже научила, — грустно закончила Светлана.
— Значит, разлюбила, — с трудом выговорил он.
— Не спрашивай — пожалеешь, — отведя от лица колючую пихтовую ветку, сказала Светлана и пошла вперед.
Снова долго шли молча. Небо заволокло свинцовыми тучами, вот-вот польет дождь. Снега как будто еще больше налились водой, потемнели.
