— Да поможет нам бог! — Смит осклабился. — На Воробьевых горах есть церковь. Пройдете ее узким коридором и с левой стороны увидите большое распятье. В церковь иногда ходят к заутрене наши люди. Вызов по этим двум телефонам. — Смит написал номера на обрывке газеты. — Запомните: говорить по телефону не нужно. Только ждать ответа абонента. Услышав фамилии «Стьюард» и «Коэлл», повесить трубку. Это будет значить, что вы вызываете в церковь за информацией. Нужны какие-нибудь еще пояснения?
Птицын отрицательно покачал головой.
— Допустим, у вас возникнет нужда встретиться с нашим представителем. Позвоните по тем же телефонам и трижды подуйте в трубку. Встретитесь там же. У нашего друга будет под мышкой такой же портфель, как у меня, а в галстук воткнута булавка с красными камешками. Ну, вот, мне кажется, все. Теперь нам надо расстаться. Желаю вам полной удачи!
— Подумаю, — пообещал Птицын.
Птицын держал путь, как уже не первый раз за последние дни, к шашлычной. Оттуда еще издалека приятно тянуло жареным мясом. Ему хотелось выпить, — последнее время он пил почти ежедневно, благо поводов было достаточно: неприятности по службе, скандал с женой из-за дачи, страх перед возможным разоблачением его связей с фирмачами. Странно, но после отлета Смита гнетущий Александра Ивановича страх лишь усилился. Последняя неделя вся прошла в этих тревогах…
— Александр Иванович! Вот встреча! Садитесь! — услышал он голос Аси.
Ася сидела за столиком у окна, с молодым человеком. В этот момент тот сдирал зубами кусок мяса с длинного шампура.
Кавалер Аси давно не стригся, рыжие лохмы бороды блестели от бараньего сала. С плеч свисал огромный клетчатый пиджак.
— Альберт Пухов, — представился он, протягивая Птицыну измазанную жиром руку.
— Студент из Зареченска. Правда, в Альберте есть что-то сибирское, медвежье? — прощебетала Ася.
— Возможно. — Птицын подозвал официанта, заказал шашлык и графинчик коньяку.
Альберт отменил его заказ: знакомый Аси — его гость, и он будет угощать гостя по своему усмотрению.
Пили и ели много. Говорил все время Альберт. Он никому не давал вставить слово. Хвастался охотой, рыбалкой, футболом, успехом у женщин…
— Пардон! — вдруг сказал он и, поднявшись со стула, пошел в конец зала.
— Александр Иванович, голубчик, пройдите с ним. Ему плохо. Не сочтите за труд!..
По запаху хлорной извести Птицын нашел дорогу. Бледный Альберт, согнувшись, стоял у раковины и лил на мохнатую голову холодную воду. Потом полоскал рот, шумно сморкался. Умывшись, утерся рукавом рубахи, спросил Птицына:
— Пахан, ты кто такой? Что-то я тебя не знаю. Но ты вроде свой. Помоги достать доллары… Позарез надо! А? Можешь? Мне нужно солидную сумму, тысячу, заплачу по трешке. Связь через Аську.
— Молодой человек, я пришел, чтобы увести вас отсюда. Вы обращаетесь не по адресу.
— Красная цена — три с полтиной… — Студент замолк: появился еще один подвыпивший посетитель.
Они вернулись в зал.
Ася уже расплатилась с официантом и ждала их у выхода.
В квартире Северцева раздался звонок. Михаил Васильевич пошел открывать дверь. У порога стоял знакомый почтальон в мокром плаще. Он поздоровался, вытащил из сумки заклеенный телеграфный бланк и подал Северцеву. Михаил Васильевич прежде всего взглянул на пункт отправления: Усть-Пиропский… и, быстро порвав тонкую бумажную-заклейку, пробежал уже давно ставший знакомым телеграфный текст: «Ваша номер (назван исходящий номер) не вручена за отсутствием адресата».
Почтальон сочувственно посмотрел на него.
— Извините, я пойду. Сегодня воскресенье, нужно пораньше успеть домой.
Закрыв за ним дверь, Северцев вернулся в свою комнату. Сел на кушетку, еще раз перечитал телеграмму. Потом встал и спрятал ее в ящик письменного стола.
…Два года назад Северцев взял очередной отпуск с намерением провести его не на Черноморском побережье, а в этом богом забытом краю. О своем желании рассказал Шахову. Николай Федорович не одобрил его решения, советовал оставить Малининых в покое, не бередить души, но, видя, что Северцева переубедить невозможно, отпуск разрешил.
Неделю добирался Михаил Васильевич до места, где находилась экспедиция. Пурга задерживала на каждом аэродроме, словно не хотела пускать туда… В безлесной тундре, где полновластно хозяйничали ветер и снег, чернели три домика геологоразведчиков и две хозяйственные постройки, на одной из которых была укреплена радиомачта. Самолет встречали радистка и кладовщик в тулупах и валенках.
— Иван, принимай быстрей груз! Через час должен лететь обратно, иначе зазимую у вас. Клава! Сейчас же запроси прогноз погоды! — кричал им бородатый летчик.
Северцев вместе с летчиком вошел в темный барак, где топилась железная печка и на столе горела керосиновая лампа.
Летчик поглядел на тусклую электрическую лампочку у потолка:
— Что с энергией?
— Движок барахлит, на аккумуляторах работаю, — ответила радистка, надевая наушники.
— Где начальство? — спросил кладовщика Северцев.
— Я теперь здесь самый главный. А кого тебе надо, паря?
— Малининых.
