Они вошли в комнату. Чтобы смягчить попадавший в окошко солнечный свет, миссис Хьюз заботливо повесила отрез зеленого ситца, и в зеленоватом полумраке лежала Руфь – неподвижная, изможденная и бледная. Даже после рассказа брата мертвое спокойствие поразило мисс Бенсон и вызвало мгновенную жалость к прелестному юному созданию, столь безжалостно лишенному самой жизни. Одного взгляда хватило, чтобы перестать думать о девушке как об обманщице или закоренелой грешнице: столь горестное и неподдельное изнеможение не свойственно ни той, ни другой. Тем временем мистер Бенсон больше смотрел на сестру, чем на Руфь: выражение ее лица напоминало открытую книгу.
Миссис Хьюз стояла рядом и плакала.
Мистер Бенсон взял сестру за руку и вывел из комнаты, потом шепотом спросил:
– Как по-твоему, она будет жить?
– Не знаю, – так же тихо ответила мисс Бенсон. – Но как же молода! Бедняжка, совсем ребенок… Когда придет доктор, Торстен? А пока расскажи о ней все, что знаешь. До сих пор не сообщил никаких подробностей.
Конечно, мистер Бенсон мог бы возразить, что до сих пор сестра не интересовалась подробностями, однако пробуждение интереса настолько его порадовало, что упрекать не хотелось. Он просто поведал все, что знал, а поскольку глубоко сочувствовал бедняжке, то растрогался сам и увидел слезы на глазах слушательницы.
– А что говорит доктор? – уточнила Фейт, помолчав.
– Предписал полный покой, кое-какие лекарства и крепкий бульон. Всего не знаю, а вот миссис Хьюз сможет рассказать больше. Она по-настоящему добра: творит благо, не надеясь на награду.
– Да, хозяйка выглядит очень кроткой и ласковой. Сегодня ночью сама подежурю возле постели и понаблюдаю за больной, а тебя и миссис Хьюз отправлю спать пораньше: ваш усталый вид совсем мне не нравится. Уверен, что падение обошлось без опасных последствий? Спина не болит? В конце концов, чувствую себя в долгу перед ней за то, что вернулась к тебе и помогла. Думаешь, собиралась утопиться?
– Полагаю, но не уверен, ведь ни о чем не спрашивал. Она была не в том состоянии, чтобы отвечать на серьезные вопросы. И все же скорее всего так и было. Но после долгой дороги нельзя сидеть всю ночь возле постели.
– И все же ответь, Торстен: падение обошлось без последствий? Боли не чувствуешь?
– Нет, практически никакой боли. Фейт, не сиди ночью!
– Разговаривать бесполезно, потому что все равно поступлю по-своему, а если не прекратишь возражать, приклею тебе на спину пластырь. Отвечай, что означают слова «практически никакой боли». А за меня не беспокойся: я впервые увидела горы, и от потрясения все равно не усну. Проведу без сна первую ночь и проверю, не упадут ли они на землю, не раздавят ли что-нибудь. А теперь ответь на мои вопросы о тебе.
Мисс Бенсон обладала присущей немногим из нас способностью добиваться исполнения своих желаний. Воля ее была крепка, разум отличался ясностью, и люди покорялись, хотя и не знали почему. К десяти часам вечера она уже единолично властвовала в маленькой спальне Руфи и оттого испытывала еще более острый интерес к состоянию больной. Полная зависимость беспомощной девушки от ее заботы согревала и раскрывала сердце. Показалось, что за ночь симптомы слегка улучшились, особенно порадовал тот факт, что прогресс состоялся во время ее царствования. Да, небольшое облегчение действительно произошло. Взгляд приобрел осмысленность, хотя лицо сохранило болезненные следы острого страдания. Рано утром – в пять часов, хотя за окном уже было совсем светло, – мисс Бенсон заметила, что губы больной слегка шевелятся, как будто в попытке произнести какие-то слова. Она наклонилась, чтобы расслышать.
– Кто вы? – слабым шепотом спросила Руфь.
– Мисс Бенсон, сестра мистера Бенсона, – ответила сиделка.
Ответ ничего не объяснил – напротив, в детской беспомощности тела и ума губы больной задрожали, а в глазах отразился испуг, напоминавший ужас младенца, проснувшегося рядом с незнакомым человеком и не увидевшего родных лиц матушки или няни.
Мисс Бенсон принялась гладить вялую, безвольную руку.
– Не бойтесь, дорогая. Я приехала, чтобы позаботиться и помочь. Может быть, хотите чаю?
Произнося нежные слова, мисс Бенсон ощутила, как согревается и расцветает сердце. Позже пришел брат, чтобы справиться о состоянии больной, и удивился живому интересу сестры. Совместно с миссис Хьюз ему с трудом удалось уговорить ее немного поспать после завтрака. Мисс Бенсон, прежде чем уйти, потребовала, чтобы ее немедленно разбудили, как только придет доктор. Мистер Джонс явился лишь в конце дня. Больная быстро приходила в себя, однако возвращалась в горестное сознание, о чем свидетельствовали слезы, что медленно текли по щекам. Вытереть их или хотя бы просто смахнуть не хватало сил.
