Рука Короля Солнца [litres] полностью

– Вот смотрите, – сказал я, бинтуя левую руку и запястье. – Я оденусь как крестьянин и скажу, что хочу к ним присоединиться. Я смогу пройти через рудник.

– Это опрометчиво, Ольха, – запротестовал Вестник. – Если тебя поймают…

– То Яростная-Волчица почти наверняка сбежит, – сказал я, – но я смогу прорваться, если вы в это время пойдете на приступ города. У вас есть план лучше?

Он вздохнул.

– Нет, – признал Вестник, – пока нет.

– Тогда я уйду после наступления сумерек.

Я решил подойти к городу с юга. С той стороны находились деревни, часть из которых еще не подверглась набегам, и мое появление из одной из них выглядело бы достаточно правдоподобно – ведь кто-то из крестьян вполне мог бывать в городе раньше и знать о рудниках. В любом случае такая история могла убедить повстанцев – едва ли стоило говорить им, что я оказался в шахтах случайно.

Я надел потрепанный плащ, грязные штаны, старую рубашку и крестьянские сандалии и направился через подлесок на юго-запад, сворачивая к входу в шахту и освещая себе путь узким лучом побитой лампы. В сгустившихся сумерках и под непрекращавшимся дождем я ориентировался по памяти, чувствуя, как урчит в животе и громко стучит пульс в ушах.

Мне дважды пришлось вернуться, но я наконец нашел дорогу с колеей, которая, как сказал разведчик, вела к шахтам, и начал подниматься вверх по склону, снова и снова повторяя придуманную для часовых историю. Я решил, что, как только пройду мимо них, сразу попытаюсь отыскать Иволгу. А потом найду Яростную-Волчицу и убью ее, хотя мысль об этом вызывала у меня ужас – прежде я никогда никого не убивал.

После того как она будет мертва, я вернусь к Иволге и буду его защищать, пока Вестник и солдаты штурмом не возьмут стену.

Шахта разинула свою пасть на склоне утеса, неровная тропинка была подобна вывалившемуся изо рта языку, деревянные ступени походили на неровные зубы. Я попытался отыскать силуэты под ближайшими деревьями и у окутанного тенями входа, но никого не увидел. И судороги не сковали мои мышцы, как если бы я почувствовал след магии ведьмы, прятавшейся где-то в ветвях наверху. Возможно, здесь и имелись часовые, но они находились где-то дальше.

Пол туннеля уходил вниз, но без неба и ветвей деревьев только ощущение тяжести подсказывало мне, что я спускался. Отчаянно бившееся сердце и нараставший страх исказили мое чувство времени.

Я не знаю, как долго я шел, могу лишь сказать, что рассмеялся от облегчения, когда увидел новый, отходивший в сторону туннель, о котором рассказал уцелевший разведчик.

Значит, я шел в правильном направлении. Я подумал, что раз меня до сих пор не заметили найэни, это должно было произойти очень скоро, если я буду продолжать идти дальше. Я в последний раз повторил заготовленную ложь, вспоминая слова на языке найэни, которые мне предстояло произнести. Язык показался мне тупым и тяжелым, как ржавая сталь, слишком долго остававшаяся в ножнах.

Сделав глубокий вдох – словно собирался начать Железный танец, – я вошел в туннель. Он был узким и тесным, неровный пол уходил вверх. Воздух показался мне густым, тяжелым и горячим.

Я представил, как разбойники найэни идут по туннелю один за другим, в доспехах и с оружием в руках. Приходилось ли им так же бороться с паникой, когда они крались по туннелю, или будущее сражение помогало им превратить страх в ярость? Я обнаружил, что лучше представлять их такими же, как я, чувствовавшими себя маленькими и боявшимися тяжести земли над головами – и опасности, которая поджидала их в конце туннеля.

Я ощутил дуновение ветра. Обещание близкой поверхности и свежего воздуха принесло мне облегчение – пока я не уловил запах обожженной плоти и крови. Недавних смертей.

Свет моей лампы выхватил черную массу, похожую на скорчившегося от боли человека. Затем я разглядел череп с кусками обугленной плоти и сделал резкий вдох, стараясь подавить рвоту, но не смог оторвать взгляда от трупов, продолжая идти вперед и стараясь их обходить. Неужели Иволга лежит где-то здесь, превратившись в груду хрящей и костей?

– Покажи руки! – рявкнул из темноты голос на найэни. – Если только не хочешь присоединиться к мертвецам.

Я вздрогнул и уронил лампу. Она с грохотом упала, козырек открылся, и свет озарил стоявшего чуть впереди мужчину; блеснул наконечник стрелы, направленный мне в сердце, но глаза оставались в тени. Я поднял руки и заговорил, запинаясь – несмотря на то, что во рту у меня все пересохло.

– М-меня зовут Ловкий-Кот, – пробормотал я. – Я услышал о восстании и пришел, чтобы к нему присоединиться.

– Повернись! – приказал другой голос.

Я повиновался и сразу же услышал шорох движения, потом последовал резкий удар по икрам, и я со стоном упал на колени. Грубые руки схватили меня за локти и заломили их за спину.

– Жаба, взгляни на его ладонь, – сказал второй голос.

Неужели повязка соскользнула или порвалась? Я заставил себя не поворачивать голову и не смотреть, как жесткая веревка опутывала мои запястья.

– Он связан с огнем, – заговорил второй голос, в котором удивление мешалось с почтением. – И на нем оставила след ведьма. Кто ты такой?