Рука Короля Солнца [litres] полностью

Иволга нахмурился, словно задумался, следовало ли ему на меня обидеться. Я почувствовал укол вины, но не стал обращать на него внимания. Мне требовалось обозначить границы хотя бы для того, чтобы соответствовать ожиданиям Вестника. Я не сомневался, что наша дружба выдержит это испытание.

– Ладно, – сказал он и кивнул своему сержанту. – Мы уходим.

– Мы будем ждать твоего доклада, – ответил я и поехал дальше.

В ту ночь, пока я лежал на своей койке и наблюдал за игрой теней от костра часового на стенке палатки, а мой разум перебирал разочарования и унижения сегодняшнего дня. Я не сомневался, что принял правильное решение, когда не пошел с Иволгой в разведку. Нам требовалось определить наши роли. Он являлся моим советником и солдатом, так что ему следовало заниматься разведкой, а я должен получить добытую им информацию и решить, как ее использовать.

Наконец сон пришел ко мне, глаза закрылись, и я оказался на тропинке, ведущей в Храм Пламени, и в той ужасной ночи, которую так любил посещать мой разум, когда я испытывал тревогу и страх. Однако на этот раз я не находился в плену изуродованного тела, созданного моим неудачным заклинанием. Я был самим собой, целым и невредимым. Самое странное, что на моей левой руке сияли серебряные линии тетраграммы. Я посмотрел на нее и почувствовал острую вину, словно предал какую-то тайну или принес грязь в священное место.

Лес вокруг казался настоящим, кора шершавой, листья четкими, прохладный ветерок шуршал в кронах деревьев и ласкал мои щеки. Я услышал крик совы. Завыла лисица, пробежала через подлесок. Ярко светили луна и звезды. Каменные глаза Окары – самого молодого и умного бога волков – горели жутким огнем, когда он меня разглядывал. Даже они одни вызывали мысли о кошмарах.

– Ты напрасно обращаешь на него внимание, – пророкотал низкий голос Атери.

Она стояла на страже между своими детьми, какой я ее помнил, однако появилось нечто странное в высеченной из камня фигуре.

Изменилась форма меха вокруг шеи, словно щетина встала дыбом – как если бы она испытывала страх.

– Он мог быть ведьмаком старых традиций, – заговорил другой голос, мужской, но высокий, и глаза Окары засверкали. – Неужели я настолько глуп, что позволю Тенету овладеть таким оружием и не обратить на это внимания?

– Теперь он связан договором, – прорычала Атери. – Он ничем не отличается от других инструментов Тенета.

– Может быть, – сказал Окара. – Однако он сюда вернулся, в ту ночь, когда в одиночку коснулся узора. В ту ночь, когда раскрыл себя, а наши глаза должны были на него смотреть. Он может стать монетой, брошенной на доску для игры в Камни, монетой, которая разбросает все фишки и нарушит ход игры.

– В игре, в которой ни один игрок не делал ходов вот уже тысячу лет.

– Тенет делает ходы.

– Его маленькие завоевания? – рассмеялась Атери. – Он будет править смертными, потому что мы не позволили ему овладеть тем, к чему он так стремился. Пусть продолжает. Какое дело волкам до жизни муравьев?

– Когда-то муравьи почитали нас, но теперь их становится все меньше. Ты недооцениваешь Тенета, как и эту монету.

В медленном ритме сна я подумал, что являюсь монетой, оружием, ведьмаком старого мира.

– Что ты имеешь в виду? – спросил я, и мной овладела странная паника. Боги-Волки Найэна говорили обо мне. – И кто такой Тенет?

Глаза Окары снова сверкнули.

– Вот видишь? – сказал он.

Атери зарычала, и я почувствовал, как судороги обрушились на мои руки, ноги, спину и грудь. Каждую мышцу сковал спазм, словно кто-то пытался превратить меня в нечто иное, одновременно у меня закружилась голова от запаха жженой корицы.

– Ты должен понять, кто ты есть, – сказал Окара.

И я проснулся весь в поту, руки и ноги у меня отчаянно дрожали.

Я застонал, мой сон закончился шоком и болью. Затем меня скрутила новая судорога, более слабая, чем предыдущая, она шла от левого плеча, которое – отметил мой еще сонный разум – было направлено в сторону Железного города.

Это не были обычные судороги. Мое тело ощутило след магии, подобной той, что я не чувствовал с самого детства.

Где-то в Железном городе начала колдовать ведьма.

Я вскочил с постели, накинул на плечи плащ и побежал искать Вестника. Я нашел его возле шатра, он стоял в белье и смотрел на стены Железного города, а его глаза блестели в лунном свете.

– Вы почувствовали! – задыхаясь, сказал я.

Я ощутил еще одно дуновение корицы, а потом тепло распространилось от кончиков пальцев на ногах до щиколоток. Ведьма сотворила огонь. И это не было связано с появлением разведчика найэни, который вернулся в человеческую форму, – в Железном городе кто-то сражался.

Нет, под ним. Я попытался найти след, как однажды уже искал Вестника в саду особняка Голоса Золотого-Зяблика. И оказался не только у городских стен, но и внизу.

– Иволга! – выдохнул я.

– Мы не можем знать, – сказал Вестник.

– Их обнаружили, – сказал я. – Что еще может быть?

– Мы не можем знать, – резко ответил Вестник. – Во всяком случае, пока.

– Вестник, он сражается с ведьмой, – сказал я. – Если мы поспешим, то можем…