Квартира была небольшая, но относительно чистая, и ремонт, хоть и скромный, но все же был. Все это заметила потом, когда Октавиан ушел, оставив меня там одну. С соседями велел не знаться, встретишь на лестнице – кивнула молча и дальше пошла по своим делам. А лучше вообще поменьше выходить. И дверь никому не открывать.
Еще он забрал верхнюю одежду, сказал, что в ней меня могут узнать, и показал на шкаф в прихожей – там, дескать, найду все, что нужно, от прежних жильцов осталось, но все чистое.
Я передернулась от сырости и холода и встала, чтобы походить и немного согреться.
Но не успела сделать несколько шагов, как дверь скрипнула и открылась.
В комнату вошел Баранкин, за ним Венечка нес два металлических стула.
Он поставил эти стулья посреди подвала и отошел в сторонку.
Баранкин сел на один стул, мне показал на другой:
– Садись!
– Не хочу! – огрызнулась я. – Я лучше похожу, подвигаюсь, здесь так холодно…
– Я не спросил, что ты хочешь, – процедил Баранкин сквозь зубы. – Я сказал – садись. И ты будешь делать то, что я велю.
Он говорил тихо, но в его голосе звучала такая угроза, что я подчинилась и села.
Он уставился на меня своим фирменным взглядом, который, надо сказать, в этот раз не произвел на меня особого впечатления, и продолжил:
– Подумала?
– Только и делаю, что думаю, – угрюмо ответила я.
– Ну и как? Надумала вернуть?
– Что вернуть?
– Вот этого не надо! – На этот раз он рявкнул так громко, что я чуть не свалилась со стула. – Только не надо придуриваться! Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю!
Он понизил голос и добавил:
– Верни то, что ты взяла из сейфа, – и тогда, может быть, останешься жива.
– Но я ничего не брала!
– Что?! – Он делано, хрипло рассмеялся, словно закашлялся. – Кого ты хочешь обмануть?
– Я правда ничего не брала!
Баранкин замолчал и прикрыл глаза, как будто ему мешал свет. Венечка, который до сих пор стоял, прислонившись к стене, и молча наблюдал за нашим разговором, отлепился от стены, сделал шаг вперед и проговорил гнусавым, тягучим голосом:
– Шеф-ф, мож-жно я?
Голос у него был очень странный. Мне кажется, если бы змеи умели говорить, они говорили бы именно так. Не шипели, а именно говорили.
Я подумала, что не помню, слышала ли когда-нибудь прежде его голос. Обычно он молча, беспрекословно выполнял приказы своего шефа. Теперь же было заметно, что Венечка оживился. Движения его стали не такие вялые, он поднял обычно опущенную голову, и даже стали видны глаза из-под нависших бровей. Надо сказать, глаза эти совершенно ничего не выражали.
Кажется, даже Баранкин удивился. Он покосился на своего подручного и ответил:
– Обожди, пока не время. Не беспокойся, твое время настанет. Она никуда не денется.
Венечка пожал плечами и вернулся к своему прежнему занятию – подпирать стенку.
А Баранкин снова повернулся ко мне:
– Видишь, Венечка хочет с тобой пообщаться. Не терпится ему. А Венечка, он такой… общение с ним очень вредно для здоровья. Так что будет лучше, если ты сама мне все расскажешь и все отдашь…
– Но мне правда нечего сказать! И если я могу что-нибудь придумать, то уж вернуть то, чего не брала, никак не могу!
– Ох, как ты меня утомила! – вздохнул Баранкин. – Ты что, думаешь, я тебя потому искал, что очень соскучился по твоему обществу? Мне нужно вернуть то, что ты взяла! Наш клиент – очень серьезный человек, и он не поймет, если не получит свое!
– Говорю вам…
– Заткнись! – рявкнул он.
– То говори, то заткнись…
– Прекрати повторять как попугай, что не брала бумаги из сейфа! Все равно я тебе не поверю! Ты себе сама не веришь!
– Почему бы это?
Он придвинулся ко мне вместе со стулом и проговорил:
– Кроме тебя, больше некому! Ты одна оставалась в офисе, больше никого там не было. У тебя был код от сейфа… зачем бы ты его выведала, если не собиралась открыть сейф?
– Да не знала я этот код! Понятия не имела, шеф всегда один в кабинете был, когда сейфом пользовался!
– Я сам его нашел в твоем столе!
– Кто-то мне его подбросил!
– Так я тебе и поверил! А самое главное, ты сама сразу же доказала свою вину!
– Это еще как?
– Если не ты украла бумаги, почему ты сбежала? Я приехал к тебе в ту же ночь, как они пропали, а тебя и след простыл! С чего бы это? Будь у тебя совесть чиста, зачем бы ты сбежала?
– Я поняла, что вы меня обвините…
– Допустим. Но откуда ты так быстро узнала, что бумаги пропали? Шеф обнаружил их пропажу только в одиннадцать часов вечера, я к тебе приехал через два часа, и тебя уже не было! Как ты узнала, что произошло, если не сама их украла?
На этот раз я не нашлась, что ответить.
Не могла же я сказать ему, что меня предупредил Октавиан… предупредил и увез меня на новую квартиру…
Не могла же я так подставить единственного человека, который помог мне в ту страшную ночь… и помогал потом, все эти месяцы… единственного человека, который нашел мне жилье и работу… единственного, кто поверил в мою невиновность…
И тут у меня в голове шевельнулась странная мысль.
Как сам Октавиан так быстро узнал о краже?
