Он, он, Октавиан!
Значит, он поселил меня в свою собственную квартиру… а мне такого наплел… То есть подставил меня по полной программе, а сам тем вечером спрятался в маленькой кладовке. А я и внимания не обратила, что она заперта была. Все рассчитал, сволочь, голову мне заморочил, заранее делал вид, что хорошо ко мне относится…
– Сейчас мы его доставим! – спохватился Баранкин.
– Ничего не надо. Я уже отправил за ним своих людей. От них он не уйдет, а ты… в собственном кармане кошелек не найдешь! И с вашей фирмой я больше никаких дел не имею!
Баранкин побледнел от обиды, но не посмел возразить.
Заказчик переглянулся со своим безмолвным телохранителем и вышел из комнаты. Баранкин с Венечкой последовали за ним, даже не взглянув в мою сторону. А зря, потому что я сделала им вслед неприличный жест – что, съели, уроды?
В комнате, кроме меня, остался айтишник. Он что-то сосредоточенно делал в своем компьютере.
Я деликатно покашляла и проговорила:
– А мне-то что делать?
Парень оторвался от своего ноутбука и сказал:
– Что хочешь. К тебе у шефа претензий нет. Он выяснил все, что хотел, и, к счастью, вовремя. Осталось еще несколько дней, так что он успеет все разрулить.
– Несколько дней… до чего?
Он внимательно посмотрел на меня и усмехнулся:
– Ну ладно… ты все равно никому ничего не расскажешь. Те бумаги, которые украл твой знакомый…
– Он мне не знакомый! Знать его больше не знаю! – заорала я. – Козел, так меня подставил, а за что?
– Да ладно, все уже позади, – примирительно сказал парень, – а бумаги эти непременно нужно в следующий четверг, не раньше и не позже, предъявить в крупной сингапурской юридической фирме. По условиям опциона они перечислят предъявителю очень большие деньги. Вот этот Октавиан Август и прятал тебя, не хотел, чтобы тебя нашли раньше времени…
Он сделал небольшую паузу, чтобы я осмыслила его слова, и продолжил:
– Тогда они бы выяснили, что ты не при делах, и начали бы по сторонам оглядываться, другого виновника искать. Хотя, если честно, этот ваш Баранкин… как бы это сказать, умом не блещет. Ну нетрудно ведь было сообразить, что если у тебя ума хватило такое дело провернуть, у шефа ценные бумаги спереть на такую сумму, то уж бумажку с кодом сейфа записанным ты бы уж сообразила выбросить.
– Ну да, Октавиан поднес им меня на блюдечке, они и поверили. Надо же, а мы этого Баранкина так боялись… взгляд у него такой был… на меня прямо ужас накатывал… Ладно, – я поднялась с неудобного стула, – если у твоего шефа ко мне претензий нет, то я, пожалуй, пойду. Нужно своими делами заняться – с квартиры той съехать, работу новую искать… в этой фирме я дня не останусь.
– Ты вот что… – парень посмотрел на меня внимательно. – Ты с них потребуй денег за то, что пять месяцев не работала, пускай все оплатят. Они спорить не станут, чтобы ты рот на замке держала, им такая реклама ни к чему. Хотя шеф мой уж позаботится, чтобы ни один приличный клиент к ним не обращался…
– Это хорошая мысль! – оживилась я. – Мне деньги нужны!
С парнем простились мы дружески, а когда я вышла из подвала, то увидела, что из большой черной машины Баранкин с Венечкой буквально выволокли Октавиана.
Был он без пальто, ворот от пиджака оторван, на тщательно отутюженных раньше брюках были подозрительные пятна и вдобавок еще и синяк под глазом.
Венечка выглядел необычайно довольным, заранее предвкушая, как он поработает над Октавианом. Хотя этот трус тут же отдаст им все бумаги, долго не продержится.
Но Венечку никто останавливать не будет, так что Октавиан примет все то, что они уготовили мне.
И вот почему мне его не жалко?
Шагая пешком к метро, я глубоко вдыхала свежий речной воздух и думала, что же мне сейчас делать.
Хотелось бросить все и немедленно ехать к себе на квартиру, а там прежде всего как следует вымыться, вынести на помойку эти жуткие шмотки, что на мне, а потом уволиться с работы и выбросить всю эту историю из головы.
Вряд ли получится, но попытаться стоит.
Но сделать это немедленно я не могу, потому что на той квартире, где я жила, остались у меня документы, кое-какие деньги, а самое главное – там меня ждет Берри. Вот именно, не могу же я бросить собаку. Нужно как можно скорее купить телефон, потому что мой собственный я вряд ли получу, он остался у Октавиана. И позвонить в больницу насчет Максима.
Подходя к дому, я увидела на лавочке перед подъездом темную, весьма упитанную фигуру и обнаружила, что это Максим дремлет.
Увидев меня перед собой, он очень обрадовался.
– Меня из больницы выписали! – сообщил он радостно. – Андрей как раз со смены ехал, меня почти до дома довез. Тебе привет передавал, телефон твой просил, да я номера не знаю.
– Еще бы! – фыркнула я.
– Тогда он вот передал… – Максим сунул мне визитку.
Потом выяснилось, что в свою квартиру он попасть не может, поскольку эта зараза Рогнеда ему отказала и поменяла замки.
– И вещи твои тоже зажилила? – изумилась я.
– Насчет вещей она сказала, что отдаст только вечером, когда в квартиру придет.
– Ну пойдем ко мне… – вздохнула я.
