Скажу честно: уже через пятнадцать минут после начала путешествия я проклинала себя за то, что согласилась. Семейство подъехало к дому моей матери в допотопном фургоне, в который было страшно даже садиться. Только бабушкиного кресла-качалки на крыше не хватало. Оказалось, они позаимствовали эту развалину у родителей друга Тайлера, поскольку у драндулета имелся верхний багажник, куда влезли все чемоданы детей. Музыкальная аппаратура Тайлера была втиснута в конец салона вместе с бесчисленными коробками с личными вещами и книгами Индиго. Включая клетку с Бейонсе, которая маниакально носилась в колесе, словно только она и приводила в движение машину на всем протяжении пути до Нашвилла.
Я села на водительское место. Картер устроился на пассажирском, водрузив на приборную панель правую ногу в черном каучуковом сапожке, который он называл Уродцем. Он был в шортах и синей футболке с изображением яхты. Тайлер и Индиго расположились на среднем сиденье, положив между собой подушки в качестве барьера. У Индиго был новый пирсинг в носу, она снова коротко подстриглась и покрасилась в фиолетовый цвет — несомненно, в знак протеста против переезда. Тайлер, наклоняясь вперед, словно на пружине, все время щелкал костяшками пальцев, и Индиго каждый раз орала, чтобы он перестал, потому что это отвратительно. В конце концов он ответил, что щелканье пальцами — единственное, что удерживает его, чтобы не освободить Бейонсе из скрипящего колеса, и куда подевалась масленка, когда она так нужна.
— Привет, — поздоровалась я. — Давно не виделись. Готовы ехать?
— Привет, — ответили все пассажиры одновременно, потом Индиго ткнула брата кулаком по какому-то загадочному поводу, а он, вместо того чтобы ответить тем же, засмеялся:
— Еще раз так сделаешь, и я выпущу свинку.
Картер закрыл глаза.
— Дети, — обратился он к отпрыскам, — Нина по доброте душевной оказывает нам любезность, так что постарайтесь, чтобы она нас не возненавидела. — Он взглянул на меня. — Большое, большое спасибо, тысячу раз спасибо.
— Надоедает? — осведомилась я, кивнув на его ногу.
— Боюсь, тебе придется уточнить, — ответил он, — что именно мне надоедает.
— А, тогда ладно.
Он снова закрыл глаза, и я завела мотор.
— Кто-нибудь знает, куда именно мы едем?
— Нашвилл, штат Теннесси, по Девяносто пятому шоссе, — ответил Тайлер и передал мне джи-пи-эс, который уже запрограммировал. Я прикрепила навигатор к лобовому стеклу.
Индиго пробурчала:
— Только мы не знаем зачем. — Тайлер шлепнул сестру по руке, и она закричала: — Перестань, идиот, или пожалеешь!
С заднего сиденья послышалась возня, и Картер строгим голосом проговорил:
— Так, наденьте оба наушники и угомонитесь.
— Это нечестно, — шипела Индиго. — Тайлер будет жить как человек в Нашвилле, а мне придется бросить всех друзей, которые у меня были с детства, и торчать на чертовой ферме в каком-то Сранчевилле, штат Виргиния, вместе со свиньями!
Я взглянула на нее в зеркало заднего вида, вспоминая времена, когда она мечтала уехать с матерью. Как, однако, быстро меняются настроения у подростков.
— Обычно ты жалуешься, что у тебя нет друзей, — напомнил Тайлер.
Хлоп! Девочка ударила брата. Я бросила взгляд на Картера и вырулила на Девяносто пятое шоссе.
— Индиго, выбирай выражения, — сделал дочери замечание Картер. — У свиней тоже есть права. — Он подмигнул мне.
Мотор издавал жуткий дребезжащий звук, поэтому я не расслышала реакцию Индиго, но переключилась на четвертую передачу — рычаг при этом издал визг, — и какое-то время все сидели в благоговейном молчании, осмысляя тот удивительный факт, что мы впервые за время путешествия прибавили скорость.
Сзади раздался грохот, и Картер устало произнес:
— Наушники.
Потом он повернулся ко мне и улыбнулся, и я почувствовала то же самое веселое возбуждение, которое испытывала, когда готовила мясное рагу для них троих и думала, что делаю хорошее дело. Услышав доносившуюся из наушников музыку, я включила радио и настроила его на джазовую станцию.
Картер наблюдал за мной.
— Правда, Нина, я очень тебе благодарен за то, что ты согласилась нас отвезти.
— Это не трудно. Дети мне небезразличны.
— И еще я хочу сказать, мне стыдно за тот вечер, когда мы искали Индиго. Я просто с ума сходил и, наверное, был груб с тобой.
— Наверное, — ответила я.
Около часа мы ехали молча. Потом он наклонился ко мне и прошептал:
— Ты знаешь, что пошло не так?
— Не поняла. — Я едва слышала его из-за шума мотора.
— Что пошло не так. Ты знаешь?
— В каком смысле?
— В смысле у нас с тобой.
— Имеешь в виду, почему мы разбежались? У меня есть предположения на этот счет.
— Да? Хорошо. Потому что я никак не могу сообразить, почему все так быстро развалилось. Просвети меня.
— Проводишь работу над ошибками, чтобы не повторить их в отношениях с другой женщиной? — съязвила я.
Он посмотрел на меня с затаенной теплотой:
— Другой женщины, думаю, не будет.
