Я показала ей язык, что делала с седьмого класса, после того как она начала каждый раз при прощании называть меня чудачкой. Это стало нашей традицией.
У двери я обернулась:
— Я приду на ужин, но, честное слово, если вдруг увижу, что ты пригласила для меня какого-то мужика, то сразу уйду. Сейчас у меня нет настроения флиртовать.
Потом я вышла на улицу и села в свою «хонду-цивик», где громоздились переносной унитаз, штатив для капельницы и стул для мытья больных, — перед выездом из дома я потратила уйму времени, чтобы запихнуть все это на заднее сиденье. Я дернула машину, чтобы выехать со стоянки, нажала на педаль газа — и колеса немедленно увязли в сугробе возле поребрика.
Я делала все, что полагается в таких случаях, — грязно ругалась, со всей дури колотила руками по рулю, и когда это не сработало, стала раскачивать машину туда-сюда, давя на газ и поворачивая руль, — но автомобиль лишь крепче застревал в снегу. Колеса закапывались глубже и глубже, и снег под шинами превращался в скользкий лед. Потом раздался какой-то скрежет, и через некоторое время запахло горелым.
Я так энергично налегала на педаль газа, что «хонда» резко подалась вперед и унитаз прыгнул с заднего сиденья на переднее, придавив меня своей алюминиевой ножкой.
Порой, когда вы начинаете новый этап жизни, судьба не упускает случая напомнить вам, кто здесь хозяин, заставляя колеса вашей машины буксовать по льду и надевая вам на голову унитаз.
По крайней мере, именно такой урок я извлекла из этого происшествия. Я выключила мотор и опустила голову на руки в ожидании весны.
В окно, улыбаясь, стучал мужчина. Я нажала на кнопку, стекло скользнуло вниз, и ком снега упал мне на колени.
— Да? — сказала я.
Даже в своем слабоумном состоянии я заметила, что незнакомец привлекателен: темные кудрявые волосы, усыпанные снежинками, румяные от мороза щеки и добрейшие улыбающиеся глаза.
— Вам помочь? — спросил он и не удержался от смеха. — Простите, это что у вас на голове — унитаз?
— Полагаю, да, — холодно ответила я.
— Вы застряли?
— Думаю, что сумею обуздать строптивый унитаз самостоятельно, — ответила я. — Но спасибо за заботу.
— Нет-нет. — Мужчина снова засмеялся. — Я имел в виду машину. Помочь вам двинуться с места? Кажется, у меня в багажнике есть каменная соль.
— Па-а-ап! — протянул капризный голосок где-то позади него.
— Минутку, милая, — ответил он. — Надо помочь девушке выбраться.
— Я е-е-есть хочу! — канючил ребенок. — Ты обещал только на секу-у-унду…
— Не беспокойтесь, — сказала я. — Не стоит тратить время.
— Нет, — настаивал незнакомец. — Смотрите, вы совсем закопались в снегу. — Он подошел к машине сзади и осмотрел ее. — Думаю, у меня найдется даже кусок фанеры, чтобы подложить под колеса. Нужно обеспечить сцепление с дорогой. Эй, Кайла, у нас еще осталась фанера от научного проекта Тайлера? Кайла, ты меня слышишь?
— Я — Индиго! — завопила девочка. — Сколько можно повторять? Когда ты уже запомнишь?
Я решила, что лучше постараться выбраться из машины, поэтому повернулась, взялась за ножки туалетного стула и отпихнула его к заднему сиденью, из-за чего штатив для капельницы сделал выпад в мою сторону — неодушевленные предметы всегда стремятся поддержать друг друга. Мужчина медленно удалился, и когда я освободилась из-под гнета вещей и вылезла из салона, то увидела, что он роется в багажнике припаркованного поблизости белого «субару-форестера», а девочка лет пятнадцати стоит на тротуаре и сверлит меня убийственным взглядом.
Ее отец вытаскивал коробки из машины, составлял их на землю и при этом все время комментировал свои действия:
— Я переставлю книги сюда, и мешок с солью наверняка окажется за ними; а… нет, наверное, он за этой кучей.
Я не отрывала взгляда от девочки: она была в армейских ботинках, невероятно короткой юбчонке поверх рваных леггинсов, а в волосах выделялась фиолетовая прядь. Дочь незнакомца изучала свои ногти, выкрашенные в черный цвет, но больше всего меня поразили ее рваная челка и свирепое выражение, не сходившее с лица. И что это за имя — Индиго!
Я хотела с ней заговорить, но она выглядела так, будто собиралась броситься в бой.
Наконец мужчина подскочил ко мне с пластиковым контейнером в руках и стал рассыпать вокруг колес моей машины каменную соль.
— Это должно помочь, надо только чуть подождать, — объяснил он. — Таким образом мы создадим силу трения. — Он выпрямился и, улыбаясь, взглянул на меня. — Картер Сэнборн, — произнес он.
Я не сразу поняла, что он назвал свое имя. Он был в рубашке поло и синей ветровке (совершенно не по погоде!), явно под зимним солнцем загоревшее лицо, в слегка тронутых сединой волосах блестели снежинки.
— Нина Попкинс, — ответила я.
— Правда? Вас так зовут?
— А вас действительно зовут Картер Сэнборн? — парировала я.
— Я есть хочу, — заныла Индиго, притопывая на месте. — И тут чертовски холодно. Можно побыстрее?
— Правда, не стоит утруждать себя, — сказала я. — Это очень любезно с вашей стороны, но я вызову эвакуатор.
