— Так товарищ Целлер сам и направил. Я-то что, я человек маленький. А вы с Целлером комиссары немалые, вы и разбирайтесь. Зачем меня бить?
Орловский убрал оружие в тужурку, закинул ногу на ногу, проговорил добродушнее:
— Как тебя звать?
— Трофим, Трока Фердыченков, разведчик отдела Якова Леонидовича.
— Ну и много наразведал, Троха? Давно тут сидишь? Когда установили наблюдение?
— А я чего, товарищ комиссар? Я ничего, — продолжал лепетать Фердыченков под дурачка-исполнителя. — Пусть товарищ Целлер все вам скажет. Я ж знаю, вы на Гороховую приходили.
Орловский привстал, размахнулся и ударил носком сапога в его лицо. Троха, захлебываясь кровью из разбитого рта, запричитал:
— И ногу-то, и рожу-то мне изувечили-и…
— Молчать! — рявКнул Орловский. — А то я не знаю, как вы на Гороховой людей обрабатываете, гаденыш. Правду ты пока одну сказал — человек ты незначительный, особенно тебя искать не станут. Потому, ежели не станешь отвечать на мои вопросы, я тебя тут шлепну и уйду бесследно, как сюда и пришел. Мне что одним палачом-чекистом больше, что меньше, все равно. Вас всех на Гороховой давно пора извести, точно собак бешеных. Иль не слыхал, как мы с наркомом Крестинским да левоэсеровскими товарищами чуть не прикрыли вашу кровавую, бессудную чрезвычайку?
Фердыченков понял, что комиссар уголовки не шутит, и с трудом заговорил, утирая кровь с губ:
— Сегодня с вечера только и установили наблюдение за вашей квартирой. Я первым на дежурство сел, утром должны сменить.
— Кто еще у вас разрабатывал эту операцию? Густавсон? — уточнял Орловский, недоумевая, почему жулик-комиссар его не предупредил.
— Товарищ Густавсон ныне у нас не в фаворе, — выдавил филер.
— Что так? Он же у Целлера был едва ли не правой рукой.
— Был да весь вышел. Что-то они с Яковом Леонидовичем не поделили. Не моего ума дело, да только известно мне, что Густавсон с Целлером чаи и водку вместе уж не пьют. Товарищи комиссары Бенами и Коссель теперь в почете, они и мозговали насчет того, чтобы за вами приглядеть.
Троха назвал двоих из былой с Густавсоном комиссарской троицы подручных Целлера в самых темных делах, которую установил Ревский. Выходило, что Роман Игнатьевич тут уже ничего не мог сделать, его даже не посвятили в операцию. Орловский подумал:
«Опала Густавсона, возможно, и приключилась оттого, что слишком заступался за наркомюстовца, который опять попал в поле зрения Целлера из-за Захарова-Захарина. Полковника, наверное, кто-то опознал, как я и полагал, в его последней перестрелке на Песчаной».
— А почему решили приглядеть? — допрашивал он далее.
— Как-то вы, что ли, замешались, товарищ комиссар, в дела на границе. Я подробно не знаю, а только после инспекции Бенами погранпунктов стали решать по вам.
«Таким пристальным вниманием ЧеКа я, стало быть, обязан Туркову, — понял Орловский. — У Марлево Захарина некому было узнавать, все его тамошние старые и новые знакомые — трупы. А Турков — полпред гаврилок, наверное, и у Целлера, — значит, выложил весь наш с ним последний разговор и убедил чекиста заняться мною вплотную».
— И что же, товарищ Фердыченков, ты увидел за сегодняшний вечер у меня дома? — задал Орловский свой самый главный вопрос.
— А чего? — чересчур простецки вдруг опять начал талд ычить филер. — Дамочка вертелась и господин… — он мгновенно поправился, — гражданин какой-то с ней, видно, в гостях у вас. Ушли себе, потом поп пришел. Он, что ли, родня вам? — как бы подсказывал, видно, неглупый Троха, чтобы комиссар-партиец не выглядел покровителем церковников.
Неглуп был филер, да не изощрен. Делая вид, что он принял полковника и Мари за гостей, пересолил Троха. Очевидно было, что они жили тут, раз собирали вещи в дорожные сумки.
«И какие вещички! Мари вполне могла в своей комнате заряжать, например, револьверы, — соображал Орловский. — Не случайно и то, что чекист оговорился, назвав Захарина «господином». Почти наверняка Фердыченков получил на Гороховой его словесный портрет и опознал. А Мари по ее приметам можно было опознавать и как Гусарку, и как Марусю Лысцову из комиссариата, где служит Ор-линский и делает вид, что видится с нею только на Екатерининской… Плохо мое дело».
Во входную дверь вдруг громко постучали.
— Кто? — шепотом спросил он чекиста.
— Случайно кто-то, — неожиданно звучным и бодрым голосом ответил тот.
Орловский понял, что Фердыченков его обманул. Смена его поста наблюдения была не утром, а именно сейчас! Поэтому филер с подробностями и рассказывал ему, тянул время.
Стук в дверь стал настойчивее, так случайный прохожий не колотит в давно нежилую квартиру. Агентурщик склонился к чекисту и, ухватившись за подбородок и затылок, быстрым движением вверх и влево сломал ему шейные позвонки.
В дверь уже били ногами. Орловский затащил филера в соседнюю комнату и затолкал его под кровать, чтобы вошедший не сразу обнаружил труп. Выгадывал себе лишние минуты.
