Когда Орловский зашел в кабинет комиссара, постоянно сгорбленный за огромнейшим письменным столом Крестинский, похожий на нахохлившуюся ворону, собирался отдаться своей страсти и готовился к трапезе. Странно, что этот интеллигентный человек, выпускник юридического факультета Петербургского университета, бывший присяжный поверенный, точно заправский мастер пыточных дел, мог поглощать еду в это голодное время на глазах у других.
Орловский же далеко не всегда мог пригласить агента в «Версаль», как недавно Могеля, чтобы отметить удачную операцию, случалось, он и сам находился на грани голодного обморока. Денежные средства поступали с перебоями, да и негусто, в основном из союзнической французской разведки и только на разведработу. Больше белому резиденту рассчитывать было не на кого. У пробивающейся в это время штыками на Кубань Добрармии денег имелось всего 6 миллионов кредитными билетами и казначейскими обязательствами, которые в Ледяном походе держал в обшарпанном чемодане, сам генерал Алексеев и хранили под мундирами несколько офицеро в-«деньгонош».
Выносить беседы со смачно жующим начальником было для Орловского сущей экзекуцией. Вот и. сейчас перед Крестинским лежал толстобрюхий портфель, который он притащил из доставившей его машины. Комиссар, щелкнув замками, извлек из кожаных недр огромный сверток, отчего портфель сразу опал. Затем развернул бумагу, явил на свет бутерброды с ветчиной, сыром, колбасой и принялся закусывать.
Орловский, который обычно обходился по утрам стаканом чая с парой кукурузных лепешек, отвел глаза и стал докладывать:
— Вчера, как вы, Николай Николаевич, очевидно, уже знаете, вслед за моим ограбили кабинет товарища Туркова. Он посчитал, что и в первом, и во втором случаях наводчиком грабителей являлся привратник Колотиков. Подозрение пало на Ивана Мо-кеевича, так как при расследовании взлома у меня в кабинете собаки обнюхали оставленный кем-то на месте преступления портсигар и привели к приврат-ницкой.
— Хороший портсигар? — коротко поинтересовался Крестинский, так как рот был занят.
— Ничего особенного. Вчера я выяснил, что он принадлежит сыну Колотикова, который случайно зашел в мой ограбленный кабинет и оставил его там. Таким образом, подозрение отпало, и я счел нужным освободить Ивана Мокеевича из-под стражи в чрезвычайке, куда его отправил Турков.
Комиссар, прекратив жевать, воскликнул:
— А почему оттуда? У нас следственное отделение в «Крестах»!
— Это вы можете уточнить у Мирона Прохоровича. Я тоже не совсем понял: дело-то не политическое. Скорее всего, товарищ Турков захотел обвинить подвернувшегося под руку человека. Это не первый пример его неразборчивости в средствах, — намекнул Орловский на подозрительную роль Туркова в деле следователей-взяточников.
История же была следующая. Турков вел следствие о получении взятки тремя петроградскими следователями. не являвшимися большевиками. На суде давшая ее гражданка утверждала, что она вручила деньги посреднику, который и передал их обвиняемым следователям. Но вызванный адвокатом на процесс свидетель Уфимов стал настаивать: дескать, взятка была поделена не между обвиняемыми, а среди совсем других лиц — следователей 5-й наркомюс-товской комиссии, в числе которых был и сам Турков.
Суд постановил направить дело на доследование для точного установления фактов. Защитник обвиняемых попросил не поручать это Туркову, так как, возможно, тот являлся одним из участников получения взятки.
Не успел адвокат закончить, как Турков вскочил с криком:
— Я не позволю защитнику меня оскорблять!
Мирон Прохорович вылил на него ушат помоев, напирая прежде всего на беспартийность адвоката и его подзащитных. Немедленно председатель суда, большевик, вынес решение: «Ввиду того, что товарищ Турков известен суду как честный коммунист, поручить ему доследование этого дела». Все же затем Крестинский перепоручил завершение этого дела Орловскому.
Крестинский поинтересовался:
— Кстати, как у вас с доследованием?
— Сбой. Исчез свидетель Уфимов, утверждавший, что и Турков взяточник.
— Куда исчез?
— Отсутствует человек по месту жительства. Его семья в недоумении: вышел из дома с утра на службу и пропал без вести. Заметьте, Николай Николаевич, в делах, какие ведет Турков, или которые с ним связаны, свидетели и обвиняемые нередко исчезают или гибнут. Например, подследственный по делу о серьгах Екатерины Второй Алексанов был обнаружен в камере повешенным. А теперь при ограблении кабинета Туркова и сами серьги пропали.
— Вы к чему клоните, Бронислав Иванович? — спросил Крестинский, доверявший Орловскому до такой степени, что подписывал приносимые им документы почти не глядя.
— Хорошо бы дела об ограблении моего и тур-ковского кабинетов объединить в одно и отдать в мое ведение, раз я первый подвергся краже со взломом, — резюмировал председатель 6-й комиссии.
— Пожалуйста! Что у вас еще?
