Виктор Глебович пробежал к черному ходу и открыл дверь. Вскоре снизу, стуча каблуками, на площадку метнулась раскрасневшаяся Мари, сверкая из-под сбившихся на лоб каштановых локонов огромными карими глазами.
Орловский молча кивнул гостье, показывая внутрь, и запер за ней дверь. Повел «гусарку» в дальнюю комнатку, где у стены стоял громадный дубовый шкаф фламандского барокко. Дернув за львиные головки с металлическими кольцами в пастях, он распахнул его двери с фризом из резного орнамента. Просунул руку между висящей здесь одеждой, оставшейся от прежних хозяев, и отодвинул заднюю стенку, за которой был вход в чулан. Мари шмыгнула туда, Орловский вернул стенку на место, закрыл шкаф, и тут как раз послышались удары в дверь черного входа.
Виктор Глебович прошагал туда, привычно доставая из кармана гимнастерки мандат своего комиссариата. Открыл дверь, сунул ломящимся в квартиру людям в кожанках документ. Старший внимательно стал его изучать.
— Пожалуйста, осмотрите помещение, товарищи, если требуется, — предложил Орловский.
Старший, у которого из-под бушлата выглядывала тельняшка, быстро проговорил:
— Извиняйте, товарищ комиссар! У вас искать не трэба. Будем шукать дале, куда заскочила та вошь в юбке, которую видели люди, как она палила в наших и про которую нам донесли.
Они двинулись по лестнице выше. Орловский долго стоял у закрытой двери, прислушиваясь, пока не убедился, что чекисты ушли, потом прошел к шкафу, открыл его и выпустил Мари.
— Я все видел. Превосходно! Вы соответствовали обстоятельствам, — улыбнулся он.
— О, что вы! — воскликнула Мари, будто ее уличили в неловкости на балу в Зимнем дворце. — Я, простите, Виктор, вспотела. Можно обмыться?
— Пожалуйте, — он указал на ванную комнату. — Там как раз осталась нагретая мной недавно вода, а полотенца я сейчас принесу.
Мари отправилась в ванную, отделанную прежними хозяевами в мавританско-турецком стиле, как любила Екатерина Великая.
Виктор Глебович отыскал чистые полотенца и подошел с ними к двери ванной, постучал. Мари не услышала стук, гремя тазами и кувшинами. Орловский приоткрыл дверь, собираясь положить полотенца на кресло, стоящее внутри рядом с входом.
Хотел проделать это, не поднимая головы, чтобы ненароком не взглянуть на начавшую, возможно, раздеваться женщину. Но в этот момент что-то упало с грохотом, и Орловский случайно вскинул глаза. Ванна стояла торцом к нему, и он увидел полураздетую Мари, наклонившуюся, чтобы поднять кувшин.
Нижняя юбка-жюпон — «первая станция на пути ж раю» — плотно облегала бедра, сквозь батист рубашки без лифчика просвечивали купола грудей с крупными пурпурными сосками.
Зрелище смутило Орловского, и он мгновенно закрыл дверь.
Стеля постель для Мари в гостевой комнате, он долго не мог отогнать недавнего видения — полуобнаженная женщина в кружевах на фоне бордового кафеля и розовой ванны…
Орловский был женихом красавицы Лизы Туха-новой, дочки фрейлины императрицы Александры Федоровны. Тухановы относились к старинной боярской фамилии, а по материнской линии невеста происходила из древнего рода маркизов де Правер-се. Лиза появилась на свет в родовом имении де Праверсе около Ревеля, будущего Таллина, воспитывалась в Великом княжестве Финляндском в гель-сингфорском семейном доме и уже подростком стала появляться при петербургском дворе — месте службы ее матушки в свите императрицы.
В январе 1917 года состоялась помолвка Виктора Орловского и Лизы Тухановой, но разразившиеся события разлучили их. Теперь Лиза жила в Гельсингфорсе, иногда передавала с оказией Орловскому весточку и так же получала от него ответы через офицеров-перебежчиков. Ему, столько пережившему за минувший год, казалось, что он все больше и больше забывал девушку, как и вообще все то, что связано с прекрасным полом. Но вот впервые за это время Виктор Глебович так близко увидел горячую, возбужденную женщину и поймал себя на страстном внимании к обнаженной женской плоти.
В очередной раз утром, сев за резной стол в своем кабинете, Орловский с особенным значением прижался спиной к медной восьмиконечной звезде мерой с локоть, вделанной в спинку его павловского кресла. Звезда, православная по количеству зубцов, как казалось ему, защищала от разгула бесовщины в этом здании, наравне с нательным крестом под гимнастеркой. Сейчас это весьма было важно, потому что предстояло выручать еще одного, возможно, «беляка», захваченного патрульными минувшей ночью с оружием.
Орловский крикнул конвойным солдатам, ожидавшим с задержанным в коридоре:
— Вводите, товарищи!
