«Из разгромленного музея Великого князя Михаила Николаевича украдены ценные произведения искусства и предметы, изображение Христа кисти Корреджо, иконы, миниатюры, большая серебряная группа… Всего на сумму более 1,5 миллиона рублей…
Из Царкосельских Александровского и Стрель-нинского дворцов похищены картина Ватто, несколько исторических гобеленов, редкий фарфор…
На рынки и аукционы Петрограда продолжают поступать многие вещи и произведения искусства из разгромленных и сожженных Тригорского, Михайловского, «Домика няни», дома-музея Пушкина, где разметаны книги, разбит бюст поэта. Также это картины и портреты героев Отечественной войны 1812 года из имения Витгенштейнов «Дружноселье» под Петроградом; картины, скульптура, вазы из дома Рукавишниковых-Набоковых в Рождествено…»
Ревский достал из внутреннего кармана пиджака маленькую перламутровую табакерку, взял из нее щепоть кокаина, втянул ноздрей, и уже через несколько секунд в глазах его появился влажный блеск. Насладившись первым эффектом действия, он заметил:
— Все это теперь больше для истории. Обратите внимание на то, как сейчас налаживается большевиками грабеж ценностей и их вывоз за границу.
Он указал Орловскому на копию циркуляра, в которой тот прочел:
«Комиссариат Имуществ Республики предписывает классифицировать, квалифицировать и систематизировать антикварно-художественный товар с подробным описанием и учетом его, а также фотографированием наиболее ценных и типичных вещей для составления альбомов-каталогов для заграницы. Необходимо также собирать и выставлять как объекты продажи ненужные реликвии царской эпохи: гербы, значки, формы одежды, личные вещи бывшей царской фамилии, автографы, предметы обихода, мебель, посуду и пр. для предложения иностранцам здесь и вывоза за границу…
Первосортный товар должен преимущественно идти в Англию и Францию. Товар второстепенного качества — исключительно в Германию. Серебро псевдорусского стиля и новый фарфор — в Скандинавию. Вещи сенсационного характера годны главным образом в Америке. Центральным Складом за границею может быть избрана Большая гавань Гамбурга, откуда легче и удобнее всего распределять товар по странам, где имеются хорошо приспособленные для этого помещения, организованная и притом дешевая техническая сила и крепкая охрана…»
Орловский аккуратно спрятал бумаги и спросил:
— Не слышали ли чего об изъятых на днях ценностях в Лодейнопольском уезде Олонецкой губернии из Александро-Свирского монастыря? Меня интересует серебряный с фигурами и чеканкой саркофаг Александра Свирского. Изымала ПетроЧеКа.
— Нет, Бронислав Иванович. Однако известно, что не вчера так сегодня на Москву ушел очередной поезд с петроградскими ценностями.
— Обязательно уточните непосредственно по саркофагу, Борис. — Резидент привык начальственно обращаться к более молодому сотруднику в основном без отчества. — Ну и, представьте, продолжаются приключения с изумрудными серьгами Екатерины Великой от Потемкина.
— Что вы говорите! — воскликнул Ревский, разведывавший судьбу этой драгоценности на Сенном рынке и по заданию ЧеКа одновременно с покойным сыщиком Алексановым.
— Взломали у нас сейф, где серьги хранились, и похитили их.
