Но устоять перед искушением Лидочка просто не могла и потому пошла напролом. Представившись молодому штабс-капитану, девушка забросала его вопросами об аэроплане. Поначалу принимавший её любопытство за праздное, штабс-капитан вскоре понял, что девушка и впрямь интересуется воздухоплаванием, и, увлекшись, даже провёл её к загнанному в ангар аэроплану, позволил забраться на сидение пилота и объяснил принцип управления машиной. И когда Лидочка завела мотор, не встревожился. Лишь когда машина, качнувшись, медленно поехала вперёд, прямо сквозь открытые двери ангара, штабс-капитан спохватился и закричал:
– Лидия Михайловна, позвольте, куда же вы? Постойте!
Но Лидочка и не думала останавливаться. Свежий вечерний ветер бил ей в лицо, по сторонам от неё раскинулись крылья, а летучая этажерка всё быстрее и быстрее бежала вперёд, пока, наконец, не взмыла в воздух.
Лидочка пролетела не более двадцати метров и, не сумев удержать в равновесии оторвавшийся от земли аэроплан, рухнула на землю. Как и десять лет назад, съехав с крыши сарая, на этот раз она тоже отделалась ушибами. Но ничуть не испугалась.
Рассерженный папенька сурово отчитал дочь и в наказание на целый месяц запретил ей показываться на балах и ассамблеях.
Неделю спустя в новом журнале «Вестник воздухоплавания» появилась короткая заметка про отчаянную эскападу Лидии Михайловны Андреевой, дочери генерала Андреева. Статья шутливо называла девушку первой русской авиатриссой.
Названием этим Лидочка втайне безмерно гордилась. «Авиатрисса», – мечтательно шептала она, укладывая журнал под подушку, и, засыпая, видела сны о том, как летает на аэроплане.
Инженер-авиатор Фёдор Модестович Полуручкин, молодой мужчина с лихо закрученными усами и маленьким пенсне на остром носу, с недоумением смотрел на девицу явно благородного происхождения, которая протягивала ему бумаги.
– Барышня… – растерянно начал он, – вы что же это задумали?
– Вот заявление о поступлении в авиационную школу, – твёрдо заявила невысокая кареглазая незнакомка, упрямо вскидывая голову. – Я, уважаемый, хочу обучаться на авиатора.
Фёдор Модестович сорвал с носа пенсне и начал яростно протирать стёклышки. Чтобы девица летала? Неслыханно!
Словно подслушав его мысли, девушка снова заговорила:
– На днях в Петербурге был летающий цирк, в представлении с показательным полётом принимала участие баронесса де Ларош. Во Франции ей, женщине, выдали удостоверение пилота. А мы в России чем хуже? К тому же школа у вас только что открылась, учеников наверняка ещё нет. Сколько к вам уже записалось? Которая я по счёту? – наступала боевая девица.
– Третья, – неохотно признался молодой инженер и водрузил пенсне обратно на нос. Вместе с предприимчивым юристом и страстным авиатором-энтузиастом Андреем Метелиным они получили ссуду от частных банкиров и открыли Первое Русское Товарищество Воздухоплавания. Обратились ещё за ссудой в военное ведомство, но им ответили, что у аэропланов в военной авиации нет будущего, и если уж они желают заниматься воздухоплаванием с пользой для отечества, то пусть лучше приходят проектировать новые дирижабли.
При Товариществе состояла мастерская, где Полуручкин с Метелиным планировали проектировать новые аэропланы, а также школа, где собирались обучать пилотов. На первых порах именно школа должна была помогать им сводить концы с концами. Однако желающих обучаться на пилотов было пока немного.
– И денег у вас наверняка не хватает, – прозорливо заметила настырная девица. – Ни за что не поверю, что вам не сгодятся мои четыреста рублей.
Фёдор Модестович взял бумагу с заявлением, быстро пробежал её глазами и неохотно пробурчал:
– Тысяча. Четыреста за обучение и шестьсот на случай, если разобьёте аэроплан.
На постройку нового аэроплана требовалось не меньше недели; шестьсот рублей были вполне приемлемым залогом.
– Я не разобью, – просияла улыбкой девушка, протягивая две квитанции, одну на четыреста, а другую – на шестьсот рублей.
– Лидия Михайловна, – строго спросил инженер, – тысяча – это приличная сумма для молодой девицы. Откуда?..
– Папенька дал, – не дослушала та вопроса.
– Папенька? – недоверчиво нахмурился Фёдор Модестович. – Папенька дал вам денег на лётную школу?
– Не на школу, – беззаботно ответила бойкая девица. – Папенька на перчатки и на платья давал, а я сэкономила.
Девица, которая не купила себе новые платья, чтобы отложить налётную школу? В полной растерянности Полуручкин снова снял пенсне и принялся его протирать.
– Занятия начинаются в следующую среду, – сказал он наконец.
– Почему так нескоро? – девица никак не желала угомониться.
– Потому что инструктор прибудет только на следующей неделе.
– А кто, кто инструктор? – с жадным любопытством подалась вперёд девушка.
– Сергей Соловьёв, – ответил инженер и с любопытством поинтересовался, увидев вспыхнувшие глаза будущей ученицы: – Слышали о таком?
