Солнечным июльским днём с аэродрома в Гатчине взлетело более двадцати аэропланов. Был среди них и экипаж супругов Соловьёвых. Однако всего через полчаса после старта у машины, на которой летели Сергей с Лидой, отказал двигатель. Авиаторы вернулись на аэродром и принялись узнавать, где можно найти двигатель взамен сгоревшего. Он нашёлся у одного из пилотов авиашколы, но тот потребовал, чтобы Сергей взял его с собой пассажиром.
Разъярённая, раздосадованная Лида осталась на земле.
На следующий день она узнала, что аэроплан, на котором летел её муж, потерпел страшную аварию, рухнув в лес. Второй пилот погиб, а её муж получил тяжёлые ранения.
Несколько дней спустя, сидя в госпитале возле кровати мужа, Лида прочитала свежую газету, из которой узнала, что из двадцати с лишним аэропланов, участвовавших в гонках, до Москвы добрался только один.
Сергей выздоровел за считаные недели; сломанные кости срослись, синяки сошли. Но Лида вскоре поняла, что куда более серьёзные раны остались у мужа в душе. И они не затянулись.
Сергей стал бояться летать.
– Военное ведомство предлагает мне работу, – заявил Сергей вскоре после выписки из больницы. – Они хотят попробовать построить паровые дирижабли и предлагают мне возглавить конструкторский отдел.
Лидочка вздохнула. Она только что заплатила доктору, лечившему мужа, отдав ему последние деньги из тех, что у них ещё оставались после гастролей.
Конечно, всегда можно вернуться в лётное шоу. Но Сергей бледнел от одной только мысли о том, чтобы сесть в аэроплан, и Лида это видела. Гастролировать одной?..
– Бери работу, – сказала она мужу.
– Аты? – встревоженно спросил он. – Ты сможешь? Я ведь знаю, как важно для тебя летать.
Лидочка, сама только что с тоской думавшая о том, что придётся расстаться с полётами, немедленно преисполнилась благодарностью к Серёже. Не зря она так его любила – никто не понимал её так, как муж.
– Я что-нибудь придумаю, – заверила его Лида.
Когда в самом начале двенадцатого года в Петербург прибыли аэрогастроли, в которых принимал участие легендарный пилот Евгений Энберт, Лида немедленно купила билет и, отсчитывая оставшиеся до шоу дни, с бьющимся сердцем гнала от себя странное ощущение, будто в её жизни грядут большие перемены.
А перемен она заждалась. Вот уже несколько месяцев девушка не могла найти себя в этой новой, оседлой жизни. Лётная школа, где Лида получила диплом, взяла её инструктором, но после увлекательных полётов, которые девушка демонстрировала на публике, обычные восьмёрки над полем и инструктаж учеников казались невыносимо скучными.
Муж пропадал на работе до поздней ночи. Возвращаясь домой, он рассказывал Лиде о грандиозных замыслах военного ведомства, описывал новые модели боевых пародирижаблей, оснащённых несколькими десятками турельных пулемётов, и даже показывал чертежи гигантских осадных дирижаблей, предназначенных для атаки целых городов.
Лидочка слушала мужа и пыталась заставить себя увлечься его рассказами. Но не могла. Ей были больше интересны статьи в журнале «Воздухоплавание» о создании двухмоторных самолётов, о первых успешных опытах французов по созданию летающих лодок – гидропланов, и о предлагаемой талантливым инженером Юрьевым системе управления чудными летательными аппаратами – вертолётами.
И тут наконец-то – аэрогастроли! С самим Евгением Энбертом!
Шоу проводили на ипподроме. Стоя в толпе восторженных зрителей, Лида заворожённо наблюдала за тем, как знаменитый пилот выделывал в воздухе совершенно невозможные, никогда прежде не виденные ею фигуры пилотажа – перевороты через крыло, падения на хвост, крутые виражи и, конечно, знаменитую мёртвую петлю, которую в мире рисковали делать лишь единицы.
Едва закончились выступления, Лида пробилась к легендарному пилоту и, обмирая от собственной отваги, попросила его взять её с собою в следующий показательный полёт. Она очень хотела посмотреть, как он выполняет свои уникальные фигуры пилотажа… А потом испробовать их самой.
Девушка твердила себе, что готова к снисходительной усмешке и отказу. Однако в глубине души всё равно отчаянно верила, что такой выдающийся спортсмен-авиатор, как Энберт, никак не может оказаться человеком, не способным разглядеть в другом ту же безнадёжную болезнь авиацией, которой болен он сам. Даже если этот человек – всего лишь невысокая девушка в шляпе, делающей её похожей на табуретку.
И Энберт разглядел. Более того, сразил её в самое сердце, сказав:
– Госпожа Соловьёва, я слышал самые восторженные отзывы о ваших воздушных выступлениях.
И взял её на борт.
Мёртвая петля оказалась самым захватывающим ощущением в жизни Лиды.
Когда Энберт посадил аэроплан, от восторга Лида едва дышала. Покосившись на свою пассажирку, Энберт прекрасно понял, что дух у неё перехватило вовсе не от испуга, и заметил:
– Вы просто рождены для этого спорта, госпожа Соловьёва. Вам обязательно надо летать.
И этими словами окончательно покорил её сердце.
