— Вальдер, я говорил серьёзно, — произнёс он. — Если вы с Одиссеем споётесь против наставника, я это узнаю. Не спрашивай, как, но узнаю. Просто держи это в уме.
Я хмуро посмотрел на Камоса и кивнул ему. Подчинённый Эрдема бросил мне напоследок пристальный взгляд и оставил нас.
— Без доверия союзы рассыпаются словно хрусталь, — задумчиво произнёс Одиссей, постукивая пальцами по подбородку.
— Некое взаимное доверие у нас есть, — поспешно возразил я.
— Не столько посланник Сфинкса меня беспокоит, сколько легион. Слишком долго отношения наших кланов были накалены до предела, и всё не обернулось полномасштабной войной лишь волею случая.
— Значит, это отличная возможность закончить с враждой и положить начало чему-то новому.
— Людские сердца не способны так легко отпускать обиды. Будут конфликты. Будут провокации. Возможно, будут смерти. И всё это ляжет на наш хрупкий союз тяжёлыми испытаниями.
— Просто держите в голове, что если мы не объединимся, то культ Куро станет для нас угрозой пострашнее големов с демонами, — сказал я, скрестив руки на груди.
— Это мы осознаём опасность всей сложившейся ситуации. А для простых рядовых солдат всё это противостояние будет казаться обыкновенной политикой и выяснением отношений лидеров кланов. Большинству не будет никакого дела до «праведности» наших целей. А так как среди гоплитов и легионеров полно горячих голов, которые сперва действуют, а затем думают, нас ждём множество трудностей.
— Я думал, ваша дисциплина не позволяет бойцам уходить в самоволку.
— Со всеми законами и механиками Системы очень трудно установить полный контроль над подчинёнными, — произнёс Одиссей, болезненно поморщившись. — Если держать всех бойцов в ежовых рукавицах, то случаев предательств и дезертирства не избежать. Воинам нужно иногда выпускать пар, и для того у нас существуют арены, на которых решаются все конфликты. Но легионеры не живут по нашим законам и не чтят правила наших дуэлей.
— Ладно, я понял. Придётся следить за людьми в оба. Слушай, если ты так старательно пытаешься избегать внутренних распрей в своём клане, почему допускаешь разлад между воинами и магами? Это ведь из-за него у вас такой дефицит заклинателей.
— Так оно и задумано.
— Не понял.
Одиссей пощёлкал пальцем по подбородку, размышляя над тем, стоит ли отвечать на мой вопрос или нет.
— Для крупного войска любой маг на вес золото, это правда, — всё же произнёс он. — Но настоящая сила Гоплитов кроится в фалангах из наших воинов. Если воины не будут презирать магов, то сами захотят пополнить их число, дабы иметь высокий статус и не рисковать жизнью на передовой. Дефицит подходящих бойцов станет ещё существеннее, и мы утратим нашу силу. Но пока рядовые солдаты смотрят на магов как на прокажённых, этот кризис нам не грозит.
— Разделяй и властвуй, значит? — подытожил я.
— Что-то вроде того.
Одиссей оказался прожжённым прагматиком, и, возможно, поэтому многие офицеры Гоплитов относились к нему крайне холодно, а некоторые и вовсе не доверяли. Но, несмотря на все их различия с полемархом, Леонид явно высоко ценит умения своего советника.
— Как думаешь, Тамамо согласится принять участие в экспедиции? — поинтересовался я у Одиссея.
— Можешь её даже не спрашивать, не согласится. Большинство верховных жрецов не могут себе позволить так рисковать своей жизнью, так как их статус слишком важен для их Богов.
— Хель мне ни слова не сказала на счёт того, что мне нужно держаться подальше от опасностей.
— Вы с Леонидом скорее являетесь исключениями из правил. Арес прямо говорит своим подчинённым, что его признание можно заполучить только в бою. Стоит также отметить, что воины Тамамо недостаточно сильны, и верховная жрица не может их покинуть в начале нового задания.
— Жаль. Её способности нам бы сильно пригодились.
— Может быть, Шанкар уступает ей в гибкости своих тактик, но против големов он покажет себя куда эффективнее Тамамо. В этом нисколько не сомневайся.
Слова Одиссея меня немного успокоили. Впрочем, поводов для волнения всё ещё оставалось предостаточно.
— Есть одна вещь, которую я хочу тебе отдать, — сказал советник Леонида, а затем полез в свою бездонную сумку. — Теперь, когда ты стал нашим союзником, от твоего выживания зависит слишком многое.
— И что же это за вещь? — поинтересовался я.
Вместо ответа Одиссей протянул мне небольшой малахитовый кубик… Камень возвращения.
— Это же… — заговорил было я, но Одиссей приложил палец к своим губам, показывая, что мне лучше не говорить этого вслух.
— Я хочу, чтобы о нём знал только ты. Ни мои люди, ни подчинённый Сфинкса, ни твои товарищи. Наличие подобного предмета во время экспедиции — это лишняя информация для рядового бойца.
Я немного помрачнел, вспомнив, как Вендиго пытался скрыть такой же камешек от меня. Вся грядущая экспедиция начинала вызывать у меня неприятное чувство дежавю. Забрав у Одиссея камень, я спрятал его в свою бездонную сумку.
