Наша с Майклом совместимость еще в школе не бывала ниже семидесяти. А когда мы оба попали в «Арником», стала еще выше. Никакой мистики – если двое работают в одной и той же компании, все тест-программы добавляют им очки. Считается, что сексуальные связи укрепляют сотрудничество, и наоборот.
Майкл никогда не скрывал, что грузится мной. В реале ни с кем не встречался, хотя это и мешало карьере: ограничивать сексуальную жизнь виртом – инфантилизм и скрытая неуверенность, о руководящей должности мечтать не приходится. Он меня уговаривал и так, и эдак, на последний день рождения сам принес компакт со своей собственноручно записанной версией, говорил, что там уйма опций, все мои мыслимые и немыслимые желания. Я не проверяла. Какие опции не включи, все равно: Майкл – это Майкл. Мало ли с кем у меня семьдесят процентов!
Месяц назад он заявился ко мне в видеочат с бутылкой водки. Попросил привата и, хохоча как больной, еле выговорил: «Знаешь, кто еще тобой грузится?! Садись, Вичка, а то упадешь!»
Это полный бред – но я сразу подумала, что Майкл сейчас назовет его имя.
Каким путем Майкл его засек, как взломал и раскодировал приватную зону, понятия не имею. Для бешеной собаки, по его собственным словам, тысяча километров не крюк.
Наш начальник, у которого мы оба готовимся к магистерскому званию, действительному во всех отделениях «Арникома». Алекс, или, ежели за глаза, – Санечка. Старше меня на десять лет. Совсем не Люк Скайуокер и даже не старый Ди Каприо. Худощавый, на висках залысины. Физиономия лукавая, глаза грустные. С ним у меня всего двадцать процентов, даже с учетом сотрудничества в фирме. Вот и выходит, что мотивация моего аморального поведения нулевая. Ничего, кроме цинизма и антиобщественных наклонностей.
Он здравомыслящий гражданин. В реале держался строго официально, может, тоже тестировался на совместимость со мной. Однако это не мешало ему грузить меня по ночам и в выходные. Не в смысле загружать работой.
Не знала, что можно быть такой счастливой и в то же время так злиться! Майкл отхлебывал из горла и выкладывал все новые подробности. Кое-что привирал, как я потом выяснила. Но в главном не наврал: Санечка мне прописал максимальный уровень неопределенности. Наверно, тоже не любит приказывать виртам и хочет, чтобы все было как в реале. Вот только… Ну ладно. Короче: вирт-Вика в пределах действующего законодательства могла вытворять что угодно.
Например, появиться незваной (то есть как бы из фонового режима, а не после команды). И войти через балконную дверь, и пресечь вопрос поцелуем. Где он живет, я узнала еще раньше: в четвертом корпусе, на последнем этаже. Взломать чердачный замок мне с моим наладонником как два байта переслать – тлетворное влияние Майкла и его братьев по разуму, что умею, то умею. И спускаться по веревке тоже умею, это еще Люк научил. Специально для тех, кто сомневается: навыки с героями ЗВ грузят реальные. Не знаю, правда, как насчет боя с закрытыми глазами…
Он бы ничего не заподозрил. Он был в шлем-сетке, и она была включена. Сначала, правда, удивился, дернулся проверить – идет ли загрузка вирт-Вики и когда, дескать, он ее запустил… Но я не позволила.
Кто мог знать! Это была ночь на 17 июля. Всякое вероятное событие когда-нибудь случается, даже если вероятность так низка, как уверял потом господин мэр. Обесточили весь квартал, происходило черт знает что – люди сидели в лифтах, ничего нельзя было ни продать, ни купить, ни выйти в чат… Но наряду со всеми этими общественно вредными событиями произошло одно общественно полезное. Изобличение злостного, этически неприемлемого хулиганства – покушения на личное пространство человека.
Погас угловой светильник. Схлопнулись оба экрана, исчезли световые индикаторы. И зеленый светлячок у него над ухом тоже погас. А я осталась. Его кожа, глаза, обоняние продолжали принимать сигналы, которые не могли идти с электродов.
Он шарахнулся от меня, ударясь локтем о стену. Как-то по-бабьи натянул простыню до подбородка – можно подумать, у него еще было чего стесняться! Нет, он-то считал, что я вирт, и вдруг оказался голым перед реальной женщиной. И все, что было перед этим, было в реале. Есть от чего свихнуться?
– Ты… Но ты…
– Да! Что ты так перепугался?!..
Это было прекрасно – орать на него. А потом силой отводить его руки от лица, целовать в зажмуренные глаза… пока не вспыхнул свет и в комнату не вбежали спасатели. По его пульсу и адреналину подумали, что здесь будет как минимум инфаркт.
Больше ничего прекрасного не ожидается. Из компании меня уволили, черная метка в медицинской карте обеспечена, на штраф придется работать пару ближайших лет. Если будет ребенок, мне его не оставят. Как реагируют мама с папой, не знаю и знать не хочу. Хорошо, что письма пока отсекают.
