Я имею право свободно перемещаться по территории компании «Арником» и квартала, где живут сотрудники. Со мной здороваются, называют по имени, сочувствуют – и убегают, как только им кажется, что я могу заговорить об этом… о том самом. И правильно: беседовать с обвиняемой обо всяких гадостях – дело судебного психолога, долговязой Ольги Леонидовны.
Майкл – тот просто отвернулся. Посмеяться бы, а я чуть не заплакала. Обиделся? Или думает, что я его сдала? Не дождется. Я все сделала сама.
– Я все сделала сама.
Ольга Леонидовна качает головой.
– Позвольте вам не поверить, Вероника. Я не подвергаю сомнению вашу квалификацию, но осуществить валом такого уровня… Потом – это уж, извините, по моей части, – женщины крайне редко развлекаются подобным образом, это мужская забава. Скорее даже мальчишеская.
– А я ненормальная женщина.
– Вика, ваша агрессия – напускная. Должна сказать, что вы напрасно покрываете того, кто дал вам информацию. Во-первых, следствие его все равно выявит, во-вторых, ему ничего серьезного не грозит. Его проступок – в сущности, мелочь.
Поняла. Его проступок – мелочь по сравнению с моим. Но я его не сдам.
– Хорошо, давайте сменим тему. Не говорите вслух. Могу я задать вам еще несколько вопросов? Скажем, относительно более ранних эпизодов вирт-общения в вашей жизни?
А что изменится, если я скажу «нет»? Но вы же серьезная женщина на казенном окладе – охота вам в десятый раз выспрашивать про Люка Скайуокера! Покажите мне девчонку, которая никогда не грузилась киногероем либо музыкантом! Романтические сказки, боевики, мелодрамы, все темпераменты и типажи, ляльке попроще – ровесники в тряпках от Дольче и Габбана, барышне с запросами – потрепанные жизнью мудрецы… Ну, был у меня Скайуокер. Почти год был. Мне уже семнадцать исполнилось, но мы с ним ничего нецензурного не делали. Только болтали и целовались. А во время экзаменов, когда вирты нам отключали, переписывались. Ну и что – это преступление? Скайуокера каждый день грузят миллионы соплячек!
– Вспомните, пожалуйста, как это было. Вы уже тогда выбирали реальное окружение?
А, вот вы к чему подводите. Что ж мне было выбирать – допотопную бутафорию «Звездных войн»? Ну да, некоторые малолетки любят облачаться в белый скафандр и достраивать сюжетные линии. А по-моему, полнейшей дурой надо быть, чтобы скакать с бластером наперевес по пластиковым джунглям и портить сказку тупыми репликами. Мы встречались у меня. Он учил меня поражать цель с закрытыми глазами. Была у него в тогдашней майкрософтовской версии эта опция, не знаю, как сейчас. Мне даже казалось, что я вот-вот научусь. Кто смеется, тот дурак. – А я его учила работать с экраном и тачем. Все эти сценаристы и декораторы столько пыжились изобразить будущее, а элементарных вещей не придумали! Про шлем-сетку я ему не рассказывала. Язык не поворачивался.
– То есть вы испытывали чувство дискомфорта, неловкости, когда занимались вирт-общением?
– Да нет! – от обиды я заорала вслух. – Почему сразу неловкости?! Просто, ну… это исказило бы… впечатление…
Ольга Леонидовна со значением покивала. Щеки у меня горели. Нарочно она, что ли?! Вправду не понимает или притворяется? Если говорить вирту, что он результат тонкого воздействия электродов на зрительные, слуховые и прочие участки коры твоего мозга, – на кой тогда вообще этим заниматься? Грузить компьютерную копию героя, настраивать ее под себя и потом разъяснять ему, что он не герой никакой, а вирт, кукла… Не знаю. Я, конечно, не судебный психолог, но вот это, по-моему, и есть извращение.
– Вы не отключайтесь, Вика. Мне очень интересно, что вы думаете. Если я правильно поняла, вы уже в юности стремились выстроить виртуальную среду в соответствии с логикой реальности. Давайте посмотрим, к чему это привело. Вы заботились о том, чтобы персонажи ваших игр ощущали себя частью реальности. Вы создавали для них эту реальность. Я посмотрела в вашей медицинской карте некоторые выборочно сохраненные сценарии, они необычны и очень изобретательны. В прежние времена вы могли бы стать каким-нибудь сочинителем или версификатором.
А не пошла бы ты, тетка!.. Нет, не включу адаптер, и не проси. По крайней мере, пока не перестану думать в таких выражениях. Какое они право имели, гады?!.. Ах да, я же правонарушительница. Злостная хулиганка.
– Знаете, Вика, ведь ничего бы не случилось, если бы вы хоть малую толику той заботы, с которой опекали ваших виртов, перенесли на живого человека. Вашего коллегу, вашего наставника. Неужели вы не думали, какую травму наносите?.. Ах вот как. Ну, я вижу, вы еще не готовы к диалогу. Если вы не против, продолжим позже.
Я все-таки включила адаптер. И судебного психолога, значит, можно пронять, если правильно подбирать в уме слова.
А насчет моей квалификации вы заблуждаетесь. Если вы прочли у меня в запароленной зоне хоть что-то, кроме мантры «я-все-сделала-сама», то я английская королева. Ждите теперь, пока ваше следствие выявит Майкла!
