– Принято! – радостно крикнул Корнелис и бросился в Маячную башню.
Он мигом взлетел по винтовой лестнице до двери с надписью: «Гальваническая». Руки легли на ухватистые рычаги – Корнелис даже залюбовался, какие они ловкие, он только успевает подумать, что тумблер «ТЕПЛОРОД» надо перебросить в положение «ВКЛ», кнопку «СЕТЬ» надо отжать, четные рычаги поднять, нечетные опустить, а руки, не дожидаясь мысли, резво делают свое дело.
– Гальваническая готова! – крикнул Корнелис в медный раструб переговорной трубки.
– Запускаю генератор люмистона, – отозвался Мориц.
Как всем известно, маяки океана Татис работают с помощью люмистона – ни один гальванический прожектор не способен дать достаточную мощность луча. Где-то в недрах маячной башни загудел огромный маховик генератора люмистона, затрещал, набирая обороты. Гул, начавшийся в пятой октаве, быстро съехал в субконтроктаву и без остановки провалился ниже, так что перестал быть слышен ушами, но воспринимался всем телом.
Корнелиса захватило знакомое чувство надвигающейся беды. Он прикусил губу и вцепился повлажневшими ладонями в мощный рычаг с эбонитовой рукояткой. Катастрофа повисла над головой, мертвым айсбергом из черного льда. Катастрофа подкралась снизу, размываемой водой карстовой пещерой. Катастрофа оказалась внутри, спятившими клетками, торопливо штампующими кристаллики вирусов. Тьма сгустилась у Корнелиса перед глазами, лишь бледно светились в этом мороке тонкие руки, лежащие на рычаге. Мориц объяснял Корнелису эти чувства влиянием на организм особо низкого звука. Он научил, как с этим бороться. Надо просто-напросто представить перед глазами белое кольцо, которое нужно постараться мысленно разорвать. В тот момент, когда весь мир замер на краю перед падением в бездну, кольцо упруго разомкнулось, обратившись в сияющую линию, и стало легко.
– Есть искра, – спокойно сказал Мориц, и Корнелис плавно опустил рычаг.
Белый, сильный и радостный луч люмистонного прожектора ударил в кипящую муть Татиса, и капитаны всех кораблей на траверзе острова Фрамталяс возблагодарили своих богов.
– Рыжку в стойло, – сказал из динамика Мориц. Голос его, искаженный реверберацией, звучал так, словно с Корнелисом вдруг заговорила медная кастрюля, в которой он варил суп.
Корнелис хихикнул и отправился за Рыжкой. В этот момент в шпиль Библиотечной башни ударила чудовищная молния.
Ночка была ничего себе. Молния попала в Библиотечную башню, расплавила громоотвод и ушла в землю. Внутри обрушилась кирпичная колонна, а в куполе теперь здоровенная дырища. Пожара не случилось, это хорошо, зато наверху будто кит порезвился. Мориц сказал, что такой сильной грозы не было лет тридцать. В прошлую грозу молния сломала дуб в саду. Оказывается, тот здоровенный пень, на котором у нас стол для чаепитий, это был дуб.
Белка ни в какую не хотела утром вылезать из коровника, пришлось сбегать на кухню за солью и сыпануть ей на хвост. Зато про Рыжку мы из-за молнии забыли, и она спряталась в колодце. Ночью, когда все легли спать, она забралась в огород и слизала всю землянику с грядок, не видать нам варенья.
Мориц пошел разбирать завал в Библиотечную, а меня не пустил – боится, что купол обрушится. Пойду завтрак готовить, потом на полюс схожу – Татис после шторма точно какую-нибудь штучку выбросил.
Рыжка вытянула любопытные рожки и посмотрела на Корнелиса, который вошел в коровник, что-то держа за спиной. Мальчик открыл воротца, поставил на дощатый пол кастрюльку. Рыжка сунула подрагивающий хоботок в эту кастрюльку и принюхалась: неужели земляника? Корнелис быстро вытащил из-за спины длинный нож. Рыжка возмущенно заверещала, втянула себя в раковину и мигом захлопнула крышечку. Корнелис постучал по раковине кулаком – без ответа. Стукнул еще раз и достал из кармана пригоршню крупной соли.
Рыжка мигом приоткрыла крышку и вывалила из-под нее складчатую мясистую подошву. Корнелис нащупал складку помягче, осторожно срезал кусок фунта на два и бросил в кастрюльку. Рана мгновенно выделяла липкую сукровицу, стягивавшую края разреза – обрезать с коров мясо полагалось раз в три дня, иначе они страшно разрастались и страдали. Рыжка сварливо фыркнула и спряталась. Он прошел в угол загона – ответственная Белка отложила там яйца. Корнелис осмотрелся в поисках Рыжкиной кладки – вредная корова в который раз прилепила яйца на потолке.
На кухне Корнелис включил гальваническую плиту, поставил на нее чайник и сковороду. Пока вода закипала, мальчик поджарил тонкие ломти говядины, нарезал в сковороду сладкого лука, капусты и разбил пяток яиц. Остатки мяса он убрал в один из трех холодильников, стоящих в углу. Из другого холодильника достал кувшин простокваши и тарелку с нарезанной плюквой. Он залил пурпурные колечки простоквашей, всыпал ложку сахара, капнул зеленого соуса из бутылки и хорошенько перемешал. Когда чайник засвистел, Корнелис заварил чай и уселся завтракать.
На стене кухни висел красный телефон, который вдруг зазвонил. Корнелис бросился к телефону и схватил трубку:
