Теплая волна плеснула у Корнелиса в сердце, да так, что увлажнились глаза. Он молча обнял тетушку и прижался головой к ее груди. Тетушка потрепала его по макушке:
– Всё-всё! Что за коровьи нежности? Неси свои тетради, посмотрим, как у мальчика дела с уроками! И не забудь «сонный» журнал!
Чай накрыли вечером в саду на большом столе. Пока тетушки переодевались в своей комнате, а Мориц и Колиц таскали из баркаса чемоданы, саквояжи и тюки, Корнелис заварил три вида чая – черный, красный, и зеленый. В каждый чайник Корнелис положил горсточку подсушенной мяты, почему-то ему показалось, что тетушкам это понравится.
Тетушки торжественно и чинно спустились в сад. Они привезли Корнелису угощения с острова Садчалан: засахаренные фрукты, муравьи в меду, глазированные цветы и пирожные с кремом. Всё это великолепие было упаковано в изящные коробочки с подписями: «Корнелису с Фрамталяса». Сами тетушки переоделись и стали похожи на свои воздушные пирожные – пышные кружевные юбки, шлейфы, чепчики, рюшечки и помпончики. Тетушка Такуццуна была во всем розовом. Тетушка Парандолла в фисташковом. Тетушка Барбацуца выбрала цвет кофейного мороженого. Все уселись за стол, и началось чаепитие.
Корнелису первым заговаривать не полагалось. Обычно его это мучило, но сейчас он был так счастлив, что совсем не тяготился. Капитан Колиц разлил черный чай, разговор у тетушек пошел о делах. Звенели фарфоровые чашки, клацали сахарные щипчики, Корнелис набил полный рот пирожными, Рыжка пялила из коровника глаза на длинных стебельках и призывно помыкивала.
– Сестричка, что с Библиотечной башней? – спросила тетушка Такуццуна, накладывая сахар.
– Ничего страшного, сестричка. Завтра утром начнем латать крышу. Сестричка, а как дела у нашего мальчика?
– Всё просто замечательно, сестричка Парандолла, – ответила тетушка Барбацуца и налила себе в чай сладких сливок.
– Говорят, ты завел себе дружка? – улыбнулась Корнелису тетушка Такуццуна.
– Сидба. Рыжий сумчатый лемур! – выпалил Корнелис. – Он славный!
– Где мы видели таких славных лемуров? – спросила тетушка Парандолла и ойкнула, будто ее лягнули под столом.
– Они обитают на теплых островах! – сказал Корнелис.
– Точно-точно! На теплых островах, – ответила тетушка Парандолла, – Колиц, наливай красный чай.
– Сестричка, а как у мальчика с успеваемостью? – спросила тетушка Такуццуна.
– Не скажу, что хоть сейчас его можно отправить в университет, но…
– А что нашему мальчику снится? – спросила тетушка Парандолла, пододвигая к себе сахарницу.
– Сегодня мне приснилось, что Сидба бегал со мной по полю.
– Какая прелесть! Ой, ну прекрати, сестричка!
– Еще мне снились какие-то мальчики. А почему на Маяк никогда не приезжают дети? Тетушка Барбацуца, а вы скоро дадите пилюлю…
– Сестричка Барбацуца, ты слышишь? Нашему мальчику снятся мальчики, – сказала тетушка Парандолла и хихикнула.
– Прикуси язычок, сестричка, – повысила на нее голос Такуццуна.
Корнелис положил себе на блюдце пирожное. Тетушка Парандолла давилась смехом и накладывала сахар – ложку за ложкой. Тетушка Такуццуна обмахивала веером раскрасневшееся лицо. Тетушка Барбацуца налила себе чашку чая, выпила его залпом и призывно застучала ложечкой:
– Колиц! Тащи уже зеленый! – голос ее стал хриплым, каркающим.
– Щазмптри на ную! Задыкась миэ рьот, – надменно сказала тетушка Парандолла, посмотрев на тетушку Такуццуну. Корнелис решил, что он ослышался.
– Цыц… Сестричка, – ответила тетушка Такуццуна. – Мне кажется, или ты опять лакомилась своими леденцами?
– Фу на вас, сестричка, – ответила тетушка Парандолла и разгрызла кусок сахару. – Пусть лучше она ответит – чечему маяк горит всё слабее?
– У меня все ниточки р вуках, сестричка, побалкивала мы.
– Пора его чистить! – стукнула кулаком по столу тетушка Парандолла.
– Не пора!
– Я а вогорю – пора!
Колиц разлил по чашкам зеленый чай. Корнелис отвалился от стола – он налопался сладостей на год вперед. Тетушка Такуццуна опрокинула в себя чашку, вырвала чайник из рук Колица и припала губами к носику. Корнелис хихикнул – тетушки никогда так себя за столом не вели.
– До чего же… Вкусный… Чай… Седняго… – сказала тетушка Такуццуна. Глаза ее съехались к переносице.
– Я добавил туда мяту, – просиял Корнелис. – Мента арвенсис называется.
Над столом повисло молчание, а потом тетушки хором визгливо расхохоталась, но тетушка Такуццуна безо всякого перехода покраснела от ярости и завизжала:
– Сестричка Барбацуца! Откуда тут дрянь-трава?!
Она вскочила, подхватила подмышки тетушку Парандоллу и резво потащила ее в Жилую башню. Утаскиваемая тетушка царапалась и плевалась. Тетушка Барбацуца нетвердо поднялась на ноги и с усилием собрала взгляд на лице Корнелиса:
– Ну, мальчик, наделал ты дел…
– Я сделал плохо?
– Мсотря кому. Колиц, еще чашечку на посошок.
– А вы дадите пилюлю Сидбе?
– Твой дружочек Си-си, – потрепала она Корнелиса по щеке. – А где растет мента арвенсис, а? Мальчик?
– Она много где растет. Хотите, я нарву? – с готовностью вскочил Корнелис.
