Поле, заросшее мятой, васильками и одуванчиками. Ровный, сильный ветер, вздувает из травы живые искорки светлячков и одуванчиковые парашютики. Ночь, в вышине тлеет Татис. Сидба, живой и веселый, затяжными прыжками скачет по траве вперед, пытаясь ухватить зубами светляка. Прыг-прыг-прыг, и огладывается на Корнелиса, чего, мол, стоишь? Мальчик бежит вперед, за пушистым рыжим хвостом. Иногда удается особым образом пошевелить ступнями так, что тело отрывается от земли и летит вперед. Это совсем просто и здорово. Сидба возмущенно верещит и фыркает, стараясь обогнать Корнелиса, припускает вперед.
Трава кончается, они выходят на круглую проплешину, засыпанную черным гравием. В воздухе висят огромные панцири Рыжки, Белки и других коров, которых Корнелис откуда-то знает. С коров плохо среза́ли мясо – они вымахали больше дома и теперь висят в Татисе, прикованные к земле перелязгивающими цепями. На черной поляне стоят трое мальчиков. Они все одеты в одинаковые полосатые куртки, на головы накинуты капюшоны, так что не видно лиц.
Сидба режет круг около ног того, что стоит первым, сноровисто взбирается по его штанине. Мальчик берет его в руки, гладит.
– Он мой, – говорит Корнелис.
– Верно, – отвечает мальчик. – Можно погладить?
– Гладь, – пожимает плечами Корнелис.
– Они едут. Скоро приедут, – говорит второй мальчик.
– Кто едет? – спрашивает Корнелис.
– Они не станут чистить. Еще рано, – успокаивающе хлопает Корнелиса по плечу третий мальчик.
– А Сидба? – спрашивает первый мальчик. – Они могут струсить.
– Верно, – говорит третий мальчик. – Попробуй мяту. Зеленые конфетки, мята, что-то это значит.
– Глубоко и холодно, – говорит второй мальчик. – Спрячься!
– Заткнись, ссыкло! – грубо кричит первый мальчик. – Он не может спрятаться, а то не знаешь?
– Верно, – говорит второй мальчик и начинает хныкать. – Можно погладить?
– Гладь, – пожимает плечами первый мальчик.
– Запомни, – говорит третий мальчик. – Если взять текучее серебро и жирную глину, то можно…
– Он не сумеет, – печально говорит первый мальчик.
– Я же сумел, – отвечает третий мальчик.
– А стеклянные бутылки? Забыл? – спрашивает первый мальчик.
– Верно, – отвечает третий мальчик.
– Смотрите, что у Сидбы в сумке! – вдруг кричит второй мальчик.
Он держит в руках сияющий белым светом ключ. В этом свете Корнелису почти удалось разглядеть под капюшонами их лица.
Тетушки всегда привозили на Маяк суету и шум, вот и теперь. Даже не переодевшись, едва поздоровавшись и недослушав доклад Морица, они взялись за дела и всё поставили вверх дном. Тетушка Парандолла привезла какой-то мудреный аппарат и отправилась с Морицем искать трещины в стене Библиотечной башни. Тетушка Такуццуна гремела чем-то в Железяке. Капитан Колиц, рулевой «Трилитака», помогал ей, с грохотом двигая какие-то ящики.
Тетушка Барбацуца погладила Корнелиса по голове и сказала:
– А мы с тобой, мальчик, пойдем в твою комнату и поговорим.
Они поднимались по винтовой лестнице Жилой башни. Корнелис держал тетушку под локоть и думал, что вот сейчас она сюрпризом увидит Сидбу, а Мориц говорил, что она, возможно, умеет лечить рыжих лемуров, ведь лечила же она всякие болячки, хорошо, что тетушка Такуццуна не пошла с ним – она строже. Войдя в комнату, тетушка Барбацуца сморщила нос и сказала:
– Мальчик! Чем у тебя так пахнет?
– Это…
– Открой окно сейчас же! Проветривание и чистота!
Пока Корнелис кинулся открывать окно, тетушка Барбацуца быстро обежала комнату, сунула голову в платяной шкаф, забралась под кровать, откуда вытащила давно потерянный красный носок, переворошила ящик с игрушками и вдруг наткнулась на клетку. Она сорвала с клетки наволочку и вскрикнула:
– Ага! Вот он, источник вони! Но что это, мальчик? Где ты это взял?
– Это Сидба. Рыжий. Сумчатый лемур, – выдавил из себя Корнелис.
Тетушка Барбацуца двумя пальцами, за шкирку, вытащила Сидбу из клетки и разложила на письменном столе. Зверек открыл глаза и коротко тявкнул.
– Осторожно! – крикнул Корнелис, бросаясь к ней.
– Цыц! Тихо! – одернула его тетушка.
Она наклонилась к столу и дунула Сидбе в мордочку – он сразу же закрыл глаза. Тетушка содрала лайковые перчатки и провела двумя ладонями по рыжей шерсти от носа до хвоста, потом перевернула Сидбу на спину и помяла тонкими пальцами живот.
– Вот оно что, – задумчиво сказала тетушка Барбацуца, пристально посмотрев на Корнелиса. – А мы всё гадали, из-за чего… А этот механический болван не сообразил, конечно.
– Вы ему поможете, тетушка? Я без него…
– Ты нашел его на полюсе, мальчик? Так?
– Верно. Вы ему…
– Что-то с ним надо делать. А ведь это неплохая мысль, как я сразу не сообразила?
Тетушка аккуратно, совсем не так как вытаскивала, положила Сидбу в клетку и накрыла ее наволочкой. Она достала из ридикюля пузырек с пульверизатором и побрызгала себе на руки. Потом улыбнулась Корнелису и сказала:
– Я смотрю, ты сделал Сидбе перевязку? Молодец. Выше нос, мальчик, не грусти! Вечером я дам ему особенную пилюлю, и он непременно поправится!
