Мохоед посидел немного в кустах у озерца, глядя, как удаляются в своем сверкающем сундуке Двухголосые. Он прильнул грудью к берегу и провел ладонью над самой водой. К растопыренным пальцам скользнула водомерка, принялась быстро-быстро крутить пузырьки из слюны и клеить Мохоеду на ладонь. Наконец устала и расслабила лапки. Он отнял ладонь от воды и уселся на берегу, поджав ноги. Пузырьки лежали идеальным кругом. Было их двадцать. Совсем дурное предсказание, решил Мохоед. Однако медлить нечего – впереди длинный путь, к ночи бы обернуться. Он прижал руку к подмышке, где в кожной складке лежал тотем его дерева – фиолетовая раковина свистушки. Постоял немного, прислушиваясь к неспешному зову тотема, и вошел в лес.
«Глупцы тропу не меняют», – говорил Увалень. Охотник он был самый лучший. Крыша его дома всегда покрыта свежими жаберными пластинами. Он девять раз кряду входил в дом Ткущей Свет. У него двенадцать самок, и все лоснятся от жира. Вот и нынешним Испытанием руководит Увалень.
Давеча было так. Старый, глава Деревни, стукнул ногой в дерево Мохоеда и сказал:
– Мохоед, выходи.
Мохоед выбрался из дупла. Старый сидел на пеньке, самка чесала ему спину.
– Что принесешь ты сегодня к общему столу? Хлебные грибы?
– Нет, Старый.
– А, наверное, сочную желтую рыбу?
– И не рыбу. Я принесу…
– Погоди-погоди, сам угадаю! Сладкие клубни? Крылья дикой жабы?
– Я набрал съедобного мха.
– Мох! Опять мох. Его никто не ест.
– Я ем.
Старый взмахом руки прогнал самку, встал с пенька и покачал головой:
– Деревня ропщет. Мы даром тебя кормим.
– Но я же носил грибы!
– А где они сейчас? Может быть, не сезон?
– Сезон. Ты же знаешь, Старый, на холме поселилась Ткущая Свет. Не родятся там грибы.
– Знаю. Мырло сказал, что ты добыл паучий жемчуг.
– Добыл.
– Ступай к Двухголосым. Поменяй его на тотем гнезда Ткущей Свет. Вернись обратно…
– Ты предлагаешь мне пройти Испытание?
– Предлагаю? Нет, я тебе повелеваю.
Испытание заключалось в том, чтобы принести тотем гнезда в дом Ткущей Свет. Лучшие охотники Деревни старались отловить Испытуемого, а тотем отобрать. Мохоед держался от охотников подальше – больно страшные. Но раз Старый велит…
После вечерней трапезы Мохоед стал в каменный круг посреди Деревни и вызвался пройти Испытание. Старый благословил Увальня принять испытание у Мохоеда. Ближе к ночи Увалень постучал в дерево Мохоеда ногой и сказал:
– Может, без мук?
– Как это?
– Поменяешься с Двухголосыми и бегом ко мне.
– Да почто?
– Да отдашь мне, чего выменял. Я тебя даже бить не стану. Зачем тебе муки?
– Нет уж, – свернувшись на подстилке и дрожа всем телом, ответил Мохоед. – Я донесу тотем, и Ткущая Свет уйдет с моего холма.
– Если она тебя послушает, Старый уйдет на Изнанку, а ты займешь его место.
– Пусть так.
– Ничего у тебя не выйдет. Его место займу я.
– Ступай, брат-рыбоед.
И Увалень ушел в дом. А его самки сидели у стены и всю ночь пели песню, что
Пели они душевно, Мохоед чуть не заплакал. Потом соскоблил со стены древесной ваты и заткнул ею уши, чтобы не мешали спать. Утром Мохоед выбрался из дерева. Около тропы его ждали Старик и Увалень со своими охотниками.
– Ты взял оружие, Мохоед? – спросил Старик.
– У меня нет оружия.
– Что же ты взял?
Мохоед раскрыл ладони. На них лежала камышовая дудочка. Увалень расхохотался и, вскинув свой костяной тесак, протянул его над головой жутким длинным движением.
– С этим ты хочешь пройти Испытание?
– Да.
