Шар, фыркнув, пробил листву на волосок от Мохоедовой лодыжки – тот подпрыгнул и спрятался за деревом.
– Увалень, а чего он не бежит, а? – спросил Мырло.
– Ну куда ему бежать? Впереди – засада, позади-засада, а вокруг – болото.
Увалень покрутил головой – его встревожил какой-то назойливый, на самом краю слуха, звук.
– Эй! Мохоед! – крикнул он.
– Чего тебе?
– Положи на дорогу ту вещицу, которую выменял у Двухголосых!
– Зачем это?
– Боюсь – потеряешь. А потом – беги!
– Отпускаешь?
– Нет. Беги, а то тебя убивать неинтересно!
– Лучше ты беги, брат-рыбоед!
– Слышь, Увалень, – сказал Мырло, – чего это он разговоры разговаривает?
– Спятил. Бузуники со страху налопался. Стойте тут – я пошел.
Увалень шагнул к недалекому укрытию Мохоеда, как вдруг Злобень схватил его за руку.
– Эй-эй! У тебя…
– Смолкни.
– Увалень.
– Смолкни – я велел!
– Кажись, у тебя на лбу мураш.
Увалень вытянул губы дудочкой и осторожно дунул на лоб. Мураш грозно затрещал крыльями. Увалень дунул сильнее – тварюшка вцепилась всеми лапками и втянула антеннки. Охотники смотрели Увальню на лоб. Он раскрыл ладонь.
– Не вздумай…
Рука Увальня мелькнула и звонко хлопнула в лоб – аж крылья брызнули в разные стороны. Тонкий гуд вдруг усилился. Под ветвями стало как-то темнее.
Хлопая по листьям, будто невиданный горизонтальный дождь, из кустов вылетела разъяренная стая мурашей.
– Дёру! – пискнул Злобень.
Охотники, не сговариваясь, развернулись и бросились к недалекой реке. Мураши, увлекаемые общим движением, миновали Увальня и полетели вдогонку.
Когда Увалень прибежал к реке, всё было уже кончено. Двое охотников лежали на самой границе леса, раздувшиеся и побелевшие от яда. Еще трое сидели на корточках и плакали, как напуганные самки, – безумие. Увалень подошел к самой воде. Из прибрежной тины высовывали головы Злобень и Пырло. Они успели спрятаться от нападения в грязи. Мураши, отогнав и напугав охотников, спокойно возвращались по домам. Кто-то дернул Увальня за ногу. Позади на корточках стоял Мырло и канючил:
– На ручки! Хочу на ручки!
Глаза застлала пелена ярости. Увалень закричал и схватился за тесак.
Он вытер оружие о траву. Его лицо, плечи и руки были забрызганы черной кровью охотников. Злобень и Пырло с ужасом смотрели на него.
– Идем, – бросил Увалень.
Охотники переглянулись. Наконец Злобень решился:
– Боязно нам.
– Что?
– Страшно! Мохоед муравьиное слово знает – они его не трогают.
– Его боишься?
– Да.
– Зря, Злобень. Лучше меня бойся.
– Тебя я, Увалень, тоже ой как боюсь!
– Но не так, как Мохоеда?
– Ну…
– Это ты виноват, – сказал вдруг Пырло, – ты мураша убил. Может, они и не мстили бы нам. Ты. Ты!
Увалень отступил на шаг, вскинул руки и крикнул. Жуткий тесак надвое развалил разговорившегося Пырлу. Увалень отбросил оружие, схватил Злобня за шею и ткнул его в изувеченный труп охотника.
– А теперь?! Теперь, жалкий краб? Кого ты боишься теперь?!
– Тебя!
– Не слышу!
– Тебя! Тебя!! Тебя!!!
По болоту ходить – мертвому быть. Конечно, если не знать тропы. Мохоед потоптался около берега – сзади слышались истошные крики охотников. Поди, несладко с мурашами сражаться. В болото лезть не хотелось. А может, и не придется? Крики смолкли. Мохоед взобрался на высохшее дерево и глянул в начало тропы – туман заколебался, и вот из него появились двое. Впереди шел Увалень, за ним поспешал Злобень. Значит – лезть.
Мохоед спрыгнул с дерева и ступил в теплую вонючую воду – она быстро дошла ему до пояса. Тонкие воздушные корни древесных цветов спускались к самой воде. Мгновение – и Мохоеда не стало видно с тропы. Теперь главное, чтобы его путь не скрестился с дорогой Болотного Мырсы. Мохоед добрел до небольшого холмика, заросшего синими цветами. Он взобрался на спину холма, встал на цыпочки и посмотрел вокруг. Над болотом стоял туман. Слева бухнуло – взорвался спорами гриб – и опять чавкающая тишина. Мохоед перепрыгнул на ближайшую кочку, с нее на вторую, всмотрелся – по болоту полз слизень. Эти твари всегда держатся подальше от трясины – Мохоед осторожно пошел следом.
Увалень остановился около сухого дерева и посмотрел на болото. Кто-то недавно тут прошел – потревоженная ряска срасталась корнями, быстро затягивая след в черной воде. Увалень повернулся к трясущемуся Злобню.
– Ты! Ступай вперед. На краю болота у тропы стоит дерево – старое, сросшееся из трех – влезь на него и меня жди.
– Я мигом, Увалень!
– Не называй тут моего имени, дурень!
– Ага.
– Если я выйду, а тебя там не будет – знаешь, что сделаю?
– Знаю, Ув… Знаю!
– Ступай.
– А если…
– Что?
– А если… Ну, а если он выйдет?
– Мохоед?
– Да.
– Ха. Ну, если так – убей его.
– Понял. Так я пойду?
– Иди.
Злобень припустил по тропе. Увалень посмотрел ему вслед. Радуется, дурень. Радуется, мяса кусок. Под сросшимся деревом – гнездо Мырсы. Пусть как следует полакомится Злобнем. Плотно поест и не станет мешать Увальню охотиться на своей делянке.
