– «Где?» – ненатурально удивился Крест.
– «Люди в мешках – кто они?»
Крест замялся, потом сложил руки перед грудью и возвел очи горе. Диск решил, что он имеет в виду, что люди в мешках – монахи.
– «Молятся богу?» – спросил он.
– «Вроде того», – покачал рукой Крест.
– «Они ваши?» – спросил Диск.
– «Пришлые», – показал Крест и настороженно зыркнул по сторонам.
– «Староста им приказывает?»
– «Нет», – показал Крест.
– «А они ему?»
– «Вроде того».
То есть пришли в оазис черномешочники и потихоньку вытесняют местное население. Этим и объясняется серая отметка на карте – возможные усобицы. Крест потерял интерес к общению, встал и ушел. Диск вернулся к своей работе.
Перед самым отходом Куб отвел его в сторону, положил ему руку на горло, чтобы слышать ответы, и попросил уговорить Ваську остаться. Диск отлично понимал все его доводы, что Очкарик – авантюрист, что поход через всю страну, к Тихому океану, очень опасен. Что Васька слушает его разинув рот, ходит за ним, как собачонка. Что жизнь в Поселке спокойная и сытая – в этом году они приняли семьдесят человек. Что он, Диск, нужен Поселку, а Васька нужна Поселку еще больше – умная, здоровая, настоящий инженерный талант. Пусть бы она выходила замуж за Очкарика, благо тот тоже не глухой, родили бы детишек, авось оказались бы иммунные к вирусу глухоты.
Всё это Диск и пересказал Ваське. У него-то, как она ему объяснила, никогда не было сомнений в правильности Куба, он ему с восемнадцати лет подчинялся. А тут есть шанс присоединиться к людям, которые уже воскрешают цивилизацию. Не учатся кузнечному делу, не отступают от разрастающейся пустыни, а развивают технологии следующего века. Океан беспределен, Диск, семь десятых площади Земли. Океан – это будущее, мы идем в него. «В Океан? – спросил Диск. – В будущее, блин!» Так вот они и пошли, вдевятером.
А теперь их осталось только двое. Четверо попросились домой после первого, самого сложного месяца пути. Сергей Капорцев и Лена Ивлева покинули группу в маленьком поселке староверов, невдалеке от огромной свалки, оставшейся на месте Екатеринбурга. Васька кричала на Сергея, обвиняла в предательстве, а тот стоял, огромный и угрюмый, опустив руки, молчал. Лена, всегда такая ровная и молчаливая, обрушила на Диска водопад упреков, что он-де не следит за своей приемной дочерью, что Сергей устал ломать хрып за всех, что Очкарик псих, а Диск ему потакает. Да и хорошо, что остались: этот густой бульон из ревности, заглушенных обид и страха, плескавшийся в Лене, разъедал группу весь последний месяц.
А Очкарика убили в перестрелке недалеко от развалин Абакана. Там им впервые встретились те, кто почитал зодчих за богов, а слышащих людей за исчадия ада.
Диску снился какой-то дурацкий, неприятный сон. Он едет в кузове армейского грузовика в ноябрьскую ночь. У него на коленях разложены маленькие магнитные шахматы. Совсем молодой, двадцатипятилетний Куб двигает пешку d2-d7 и съедает его королевскую пешку.
– Что это за ход? – возмущается Диск.
– Защита «таракан», – отвечает Куб. – Используется с ноября пятидесятого.
