– Люди ломают ноги не только в капканах Диких, – без выражения ответил Ник. – И еще люди болеют разными болезнями, которые можно бы лечить – будь у нас побольше демонов и побольше знаний. К сожалению, этого никто не понимает, даже из наших. Или не хочет понять. Не в обиду будь сказано, и Айген твой… Зачем возиться с этим демонским во всех смыслах котлом? – все равно не разберешься, хоть сто лет думай. Проще и полезней заучить с полсотни команд и бродить по градам и весям в качестве Хозяина. Демонов на наш век хватит, даже если все котлы остановятся сегодня, – живут они долго, паршивцы маленькие, не вечно, но долго. Еще лет пятьдесят, а то и дольше мир останется волшебным, хотя бы местами. А слово-то какое – Хозяин! Кого от гнойной горячки вылечить, кому перелом срастить, кому лес свести или половодье остановить… Девки виртуальные, опять же – реальные с их братом не живут, боятся, и правильно делают, ну так эти еще слаще…
Ник говорил раздраженно, почти кричал. Куда подевались его усмешечка, спокойствие вселенского Хозяина. И слова стал говорить вовсе непонятные. Вит не понял, какие именно девки, но, в общем, догадаться было нехитро.
– Ну и что такого? – спросил он с вызовом. – Не всем же в хоромах жить. Воду с полей убирать кто-то должен. И больных лечить.
– Да должен, должен. Только воду с полей они убирают иной раз вместе с полями, да еще и пещеры подземные почему-то открываются. А лечат не от тех хворей, от которых человек умирает.
–
– Значит, ему везло.
– Вы сами сказали, что лекарь он был хороший!
– Я и хотел сказать, что ему везло, – ответил Ник. – Собственно, и не надеялся…
Он не договорил, на что не надеялся.
Однажды батюшка Олег, беседуя с Витом (небось, по дядькиному наущению), спросил: что ты будешь делать, если исчезнут Хозяйские Леса и Слова потеряют силу? Вит тогда разозлился: что толку рассуждать о всяких ужасах, которые не случатся, пока стоит мир? А что я буду делать, если солнце погаснет и земля провалится?
Уничтожить котлы, наверное, можно, коли многие из них и сами сломались. А вот новых сделать не получится. И разве это не трусость – уничтожать их? Трусость. И подлость. Вроде того топорика, что метнули Айгену в лоб.
А кроме того – он, Вит с Южного Холма, совершенно не любил пахать землю, сажать и копать картошку.
– Стало быть, они питаются от солнца, – сказал он. – Ага. Ну а делаются они из чего? Демоны – на чем они растут там, в котле? Это-то вы знаете? Если бы из земли, замок давно провалился бы…
Ник еле заметно улыбнулся. По крайней мере, глаза сощурились и усы с бородой зашевелились. Но голос его был серьезным и усталым.
– Иди все-таки поешь, Хозяин. И рожу умой.
Один – лучший из асов, но Тора, его сына, почитают не меньше. Кто оборонил бы Асгард и Мидгард от злобных великанов, если бы не он и не его волшебный молот Мьёллнир? Рассказывают о Торе и веселое – например, как его переодели женщиной, чтобы обмануть великана Трюма, который задумал жениться на самой Фрейе.
Питер Хаммер, старшина первого класса, канонир крейсера «Рука Господа», отправленный в отставку по ранению, сошел на раскрошенный бетон посадочной площадки цепеллинов близ Кейт-Йорка, и немедленно закурил. Он провел в воздухе восемьдесят часов, его немного мутило, то ли от небесной болтанки, то ли от выпитого, ему было не до красот Манхэттена.
Статую Дружбы, возвышающуюся над островом Бедлоу, он заметил, только выдохнув табачный дым в октябрьское небо. Фермерша, олицетворяющая Америку, стояла, воздев серп, рядом с плечистым Кузнецом, олицетворяющим Россию. Пит Хаммер смотрел на сияющие груди Фермерши, пока не стало больно глазам. «Вот я и дома, – подумал он. – Вот я и дома».
Питер Хаммер поднялся на борт цепеллина AJ-100 в Дорчестере. В Англии лил дождь и дул пронизывающий ветер. На входе в цепеллин у него отобрали спички и курево. Хаммер получил ключ от двухместной каюты, поднялся на свою палубу, открыл дверь и оказался в крошечной комнате с двухъярусной алюминиевой коечкой, складным умывальником, зеркалом и откидным столиком.
Верхняя полка была застелена синим шерстяным одеялом, а всю нижнюю полку занимал тусклый цинковый гроб. Хаммер бросил чемодан на верхнюю койку и вышел в коридор к рыжему лейтенанту-англичанину, стоявшему около трапа на нижнюю палубу.
– Что-то случилось, сынок? – спросил лейтенант, ухмыльнувшись так, что у Хаммера возникло острое желание съездить этому лайми по роже.
– Хочу узнать имя соседа по каюте, сэр. Сам-то он неразговорчивый.
– Люкас Фарбаут, капитан ВВС, – ответил лейтенант, справившись со списком. – Еще вопросы?
– Да, сэр. Где располагается бар?
– Прямо по коридору есть ресторан.
– Спасибо, сэр.
– Не за что, сынок. Он не работает.
Хаммер вернулся в каюту. В шкафчике над складным умывальником нашелся мутноватый стакан. Хаммер выдвинул столик, поставил на него стакан, достал из чемодана первую бутылку vodka, налил, посмотрел на гроб и сказал:
– Zjaaz-no-come-stuff, капитан Люк Фарбаут, сэр!
