Что-то пошло не так. Тучи. Дождь. Он лежит в гробу. Он выбирается из гроба. Оружие? Отсутствует. Снаряжение? Кожаный ранец. Он надевает ранец на спину. Какое-то поле. Трасса. Автобус. Люди. Перевернутый автомобиль. Люди. «Эй, мистер! С вами всё в порядке?» Автобус. Табличка: «Кейт-Йорк – Риверхед». Он пересекает трассу. Еще один автобус. Большой палец. «В Кейт-Йорк? Да. Что там случилось? Кровь Христова! Все живы? Это катафалк, разуй глаза, кто-то точно помер. Эд, помощь нужна? Поднимайтесь, мистер, садитесь! Смотрите!
Автобус трогается и уезжает в сторону Кейт-Йорка. Он прислоняется лбом к дребезжащему стеклу и немедленно засыпает.
Сначала царила блаженная тишина. Потом визгливый женский голос принялся спорить с хрипловатым баритоном.
– Его нельзя трогать! Вдруг у него сломан позвоночник! – закричала Визгливая. – Я проходила курсы при «Ай Эм Си Эй», я знаю! Не троньте его!
– Ладно-ладно, мэм, воля ваша, – ответил Хриплый. – Дождемся копов.
– Как это «дождемся»? – возмутилась Визгливая. – А если воспламенится бензин?!
– Тогда не мешайте его вытаскивать!
– А сломанный позвоночник?!
Голова гудела, как воющая бомба, приближающаяся к земле. Агент Барбера пошевелил пальцами ног – они прекрасно работали. Он поднял голову и сказал:
– Ничего не сломано. Выньте меня отсюда.
Заскрипела дверь и агента Барберу вытащили на асфальт. Кто-то сунул под нос нюхательную соль, и его тут же стошнило.
– Позвоните: Малдер – пять, ноль пять, восемь два, – просипел агент Барбера.
– Расступитесь, ему нужен воздух, – сказала Визгливая.
– Что он сказал? Эй, мистер, куда позвонить? – это Хриплый.
– Это последствия сотрясения мозга, не слушайте его, – снова Визгливая.
– Слушайте! Малдер! Пять! Ноль пять! Восемь! Два! – тихо прокричал агент Барбера.
– Никуда не звонить! Разойдитесь, это мой сотрудник, – услышал он голос агента Ханна. – Жив?
Агент Барбера разлепил глаза и посмотрел на сослуживца. Левая сторона некогда белоснежной рубашки агента Ханна была пропитана кровью.
–
– Ты знаешь, что у тебя левого уха нет? – спросил его агент Барбера.
– Что? – Агент Ханна схватился за окровавленную голову и зашипел.
– Мистер! Вам срочно надо к врачу, я знаю… – начала увещевать агента Ханна Визгливая, но вдруг осеклась и грохнулась на асфальт рядом с агентом Барберой.
– Помогите ей, мистер. Это обморок – крови близко не видала. Вставай Барбера, некогда лежать, – агент Ханна потянул его за рукав.
– Я встаю. Я всегда готов.
С третьей попытки он встал на дрожащие ноги и пошел вслед за агентом Ханна, который бодро шагал в кювет. Они спустились, оскальзываясь на мокрой траве, дошли до кустов, в которых лежал раскрытый и совершенно пустой гроб.
– Надо позвонить Куимби, – сказал агент Барбера.
Агент Ханна посмотрел на агента Барберу дикими глазами, подошел к нему, схватил за плечи и крепко потряс:
– Нам не надо звонить Куимби! Нам надо найти Люка Фарбаута, капитана ВВС! Гроб пуст! Он где-то здесь, слышишь? Он же обдолбанный! Он не мог далеко уйти!
За их спиной, на дороге, раздался такой звук, словно огромный стальной шар влетел в узкую трубу. Перевернутый катафалк чадно загорелся.
Агент Барбера перевел взгляд с пылающей машины на окровавленную дыру, зияющую на месте левого уха агента Ханна, и наконец-то осознал, в какую переделку они влипли.
Номер на тридцатом этаже был великолепен. В ванной комнате оказалось два десятка махровых полотенец. Бутылочки и пузырьки с шампунями, солями и бальзамами выстроились на зеркальной полочке в два ряда, как фантастические шахматные фигуры. В чугунной ванной, стоящей на позолоченных львиных лапах, можно было искупать носорога. С потолка свисала небольшая хрустальная люстра.
Питер открыл краны, сделанные на английский манер: один с горячей водой, второй с холодной. Пока ванна набиралась, он сбрил неопрятную щетину и смазал свою механическую руку. Он высыпал в воду разноцветные соли и два пузырька шампуня. Забравшись в горячую и пенную ароматную воду, Питер закурил сигарету, положил голову на свернутое полотенце и закрыл глаза.
В комнате начал трезвонить телефон. Питер лежал и курил, стряхивая пепел в лопающуюся пену, а телефон всё звонил и звонил. Надо было взять мыло и жесткую щетку для душа и отмыться хорошенько, но сначала надо было докурить, не выбрасывать же половину, а сигарета была влажноватая, тянулась медленно, горячая вода разморила, и он уснул.
Ему приснилось, что он забыл на табурете, служившем прикроватной тумбочкой в госпитале, приглашение на ужин с Президентом. Он выбрался из ванны и вышел в гостиничный коридор, который привел его к стойке администратора.
