Тео, гений предусмотрительности или просто знаток сетикета, заставил капитана пройти с ним тур вальса. Танцевать Харальд умел, надо было только научиться не вести партнершу, то есть партнера, вдобавок танцевальная моторика оказалась прицеплена к аватару – Зоя хотела показать себя с лучшей стороны. Марти же вальсировал ловчее Тео, так что пошло хорошо.
– Ты флиртовала с Саймоном Лю, пока меня не было?
– С кем? – Двадцатилетняя девочка, конечно, не смотрела «Плантаторов». И вообще думает, что весь этот бальный зал Марти нарисовал сам и специально для нее.
– С тем китаистым типом в синем.
– Может быть. Немножко. Где это мы?
– В гостях у одного важного человека. Негодяй, но отличный парень. И денег у него куча.
– Как мило. А ты кто, Марти? Отличный парень или негодяй?
– Кем ты хочешь, чтобы я был?
А вот случай дать тот самый женский ответ, который всегда бесил его самого!
– Не знаю…
И, полюбовавшись пару секунд на физиономию Марти:
– Хочу негодяя. Так интереснее.
– Значит, тебе повезло.
Марти разгорячился, притягивает партнершу к себе, глядит в лицо. Указательный палец лезет в вырез на спине. Похоже, в фиолетовом бокале была не сыворотка правды и не эпилептоген, а всего-навсего афродизиак, и теперь мы ждем не дождемся эффекта.
– Ты плохой парень?
– Очень плохой.
– Серьезно? И что плохого ты сделал?
– Угадай.
– Обманом получал кредиты?
– Бери выше.
– Неужели уклонялся от налогов?
– Это все делают не плохие парни, мышка моя. Это просто сукины дети.
– Что ж, ты убил кого-то?
…Около двухсот человек. Лично, своими руками, – десятки, минимум троих пытал. Провернул несколько операций с заложниками, одна не завершена. Контрабанда на этом фоне меркнет, хотя основной источник доходов – она, родимая. Посмотрим, в чем из этого ты готов сознаться, чтобы впечатлить глупую девочку, которая считает тебя безобидным понторезом, любителем дешевых безопасных игр, и совершенно, сучка такая, не боится.
– Непохоже?
– Нет, ну стреляешь ты хорошо… – Жеманные паузы во время вальса получаются естественно. – Но неужели ты мог бы в реале… в живого человека?
– Мог бы. Если бы он угрожал тебе.
– А если бы нет? В безобидного человека… в женщину… тоже мог бы?
– Мог.
Поиграем в Достоевского, дружок?
– Расскажи твой самый жестокий поступок.
– Зачем тебе?
– Мне интересно. – Позволяю сократить дистанцию. Допустим, меня возбуждают отвратительные истории.
– Ладно. Потом. Когда танец закончится.
Вальс почти сразу замедлился и стих. Зоя позволила подвести себя к столику, отказалась от шампанского, сама подхватила бокал крюшона.
– Спустимся в сад?
Знаю я этот сад. Помнится, там эдакие беседки на двоих, тесные, оплетенные плющом, где можно заняться любовью сидя или стоя, почти не раздеваясь, – любимые эпизоды моих братцев, ради них и покупали серию за серией, хотя боялись отца. В сад так в сад, но ни шагу с центральной аллеи.
– Что ж, если хочешь. Однажды я шел на яхте к Пальмовым островам, и моя команда попыталась меня убить. Их было четверо – три матроса и кок…
Ясное дело. Украсть тринадцатилетнюю дочь человека, который отказался вам платить, снять с нее копию и в компании подельников вытворять с этой копией все, что вам подсказывает специфический жизненный опыт, а потом послать родителям запись и обещание скопировать это девочке на мозг – данный поступок и близко не самый жестокий, кто бы сомневался! Хотя, если вспомнить того же Достоевского, никто не играет честно в такие игры. Никто не кается, все хвастаются. Да и с какой стати ему рассказывать об этом дельце девушке на свидании? Красоваться тут особо нечем, и сама жестокость пошловато рациональна, с подсчетом суммарного срока за все необходимые деяния. Ладно, зайдем с другого конца.
– А когда у них кончились боеприпасы – я убил всех четверых. Первый бросился на меня с ножом, второй растерялся. Третий просил не убивать его, с ним было труднее всего. Кок прыгнул в воду, я застрелил его из милосердия. Он не доплыл бы. Вот такая история.
Да черт бы тебя побрал! Сейчас получишь.
Вместо скамеек тут были качели, увитые цветами. Зоя взялась за веревки, подпрыгнула и села. Качнулась, вытянув скрещенные ноги.
– Хорошая история. Но извини, это же кетто?
– Что?
– Ну, игровая биография. Как будто ты из этих, из старинных береговых разбойников.
Щеки и лоб у Марти покраснели.
– Сейчас нет. (Зоя усмехнулась.) Я купил кораблик побольше.
Он рывком остановил качели и уселся рядом.
– Детка, ты действительно думаешь, что время пиратов прошло?
Перестать улыбаться. Испуганно захлопать ресницами.
– Я… не знаю. Так это правда? Про тех четверых?
– Думай как хочешь, – холодно ответил Марти. Дурацкая ситуация: привести девушку к нарисованным злодеям и убеждать, что ты-то настоящий. Продолжаем разговор. Технологии выведывания всюду одинаковы.
– Просто о пиратах столько всякой чепухи пишут. (Зоя снова попыталась раскачать качели, привалилась к нему плечом. Марти уперся каблуками в землю.) Ну, про контрабанду я верю, конечно, а про морские бои – нет. Или вот захват заложников ради выкупа – этого же просто не может быть в наше время!
– Почему?
