– Земля в Остервеге готова зачать будущее, – прямо сказал Инги. – Отец говорит, что время как бремя, и как женщина не может родить раньше положенного, так и время вынашивает событие, которое не может случиться ни раньше, ни позже. Он сказал мне, что ты был знаком еще с Хаконом, который первый объединил эти земли под своей властью. Но тогда земля или время были не готовы, как женщина не всегда готова зачать ребенка.
– Хельги прав, Хакон был большой человек, и мы верили в то, что все обустроится, но сложилось иначе. Я так понял, руны говорят, надо найти того, кто принесет в эту землю волю и ви́дение будущего?
– Да, отец понял так. Этой земле нужен строитель и хозяин, который смотрит на годы вперед и медленно, но верно осуществляет задуманное. Отец думает, что здесь не зря появился Сигмунд, сын конунга Хлёдвера. Он просит тебя посмотреть на этого человека.
– Хорошо, я посмотрю на него и попрошу своего товарища из Алдейгьи.
– Отец говорил мне, что твое звено связи было утрачено, – хмуро проговорил Инги.
– Что значит утрачено? Мой товарищ говорит со мной, когда я спрашиваю! Да и вообще, связь не может быть утрачена. Сын Ивара почему-то решил, будто связующий включен в цепь, как простое звено. Связь – везде, дергай нить, и тебе отзовется.
Они долго сидели, глядя на движение темной воды. Ахти вдруг прервал молчание:
– Мой близкий друг погиб в Алдейгье много лет назад. Его считали большим нойдой, или как там вы называете таких людей – сейдрмадр, сейдрман? Руотси не любят нойд и им подобных, но и все обычные люди не любят тех, кто думает иначе… Во время изгнания Рорика и в Алдоге, и здесь в Невогарде было убито многих людей, веривших в Распятого бога. Вера моего друга не совпадала с тем, что говорили греческие годи, пришедшие в Алдогу из Миклагарда, но толпа не склонна разбираться в тонкостях смысла. Тогда по случаю изгнания Рорика убивали всех подряд – и греков, и фризов, и гутов. Мой друг был как раз из тех гутов, которые верили в то, что Алфадер, Отец всего, может усыновить любого достойного человека и одарить своим ветром силы. Мы много спорили с ним до этого, спорим и сейчас… Я опоздал прийти к нему на помощь, – когда я приплыл в низовья реки, в Алдейгью, его усадьба была уже сожжена, имущество разграблено. На пепелище, то ли случайно, то ли не случайно, я нашел его отрубленную голову. Теперь она живет у меня дома.
– Ты держишь дома человеческую голову? – удивился Инги.
Ахти пожал плечами.
– Я не держу его, но он поселился у меня, и мы разговариваем с ним. Что еще надо двум друзьям? Все ли рассказал ты?
– Еще говорилось, что кончилась темная весна, тесное время лося, и красный орел взлетает над водами за головой мудреца, брошенной в небо.
– Похоже, моего товарища надо подбросить повыше или свой собственный череп забросить в небеса! – рассмеялся Ахти. – Теперь все?
– Все, что понял и принял в память свою, все, как смогли передать люди с Гутланда и Альгис-прусс.
– Где он сейчас?
– Был здесь, но ушел несколько дней назад в Алдейгью вместе со Скули-ярлом.
– Этот оборотень жив? Был слух, что его убили викинги года три назад.
– Когда викинги подошли к Алаборгу, он ходил в разведку и был ранен, так что не мог участвовать в битве, поэтому подговорил своего трэлля по имени Колль надеть свои доспехи и возглавить войско. Колль был убит, а дочь конунга переодела в свое платье служанку и успела вывести ярла! Они добрались до Свери-эльф, а оттуда на корабле через Нево-озеро вышли в Восточное море и прошли до Гётланда. Там они нашли дядю Ингигерд, Сигмунда, он тогда воевал на стороне Харальда-конунга в Норвеге! Именно по их просьбе Сигмунд теперь пришел сюда вместе с ними!
– Все становится еще занимательнее! Когда много событий, значит, сроки действительно подошли! Хорошо, позволь сделать ответный дар, Инги!
Ахти вытащил из-за ворота куртки большое украшение на ремешке и, сняв через голову, передал теплое серебро Инги. Тот воззрился на вещь, сплетенную как бы из нескольких лент, перетекающих друг в друга, посреди которых на спине лосося или ящера стояла женщина, подняв руки, словно благословляющая или останавливающая кого-то. В плетеном узоре вокруг нее Инги рассмотрел двух мужчин с лосиными головами, которые рогами образовывали над ней небесный свод.
– Лосиноголовые! – изумился Инги, вглядываясь в сплетающиеся линии. – А я не мог рассмотреть до этого! Я видел такое украшение недавно, только там между лосиноголовых была женщина, стоящая на лососе, которая держала еще и ребенка на руках.
– Это очень редкие и сильные вещи, – проговорил озадаченно Ахти. – У кого же ты видел подобный знак?
– На груди Ингигерд, дочери Хергейра.
– Ты не ошибся, сын Хельги?
– Нет, она приходила проведать моего друга, погибшего в бою на Ильмери, он был скальд, и она сидела напротив меня, когда горевала о нем.
– Замечательно, вот она, наша валькирия! – Ахти вскочил и вытолкнул из-под куста однодеревку с нарощенными бортами, схватив за веревку, протянул ее вдоль берега и махнул Инги, чтобы тот садился.
