Они оттолкнулись от берега. Инги, стуча зубами, схватил весло, чтобы согреться. Ахти же заявил, что ему и так тепло и он лучше полюбуется ночным небом. Грести против течения мощной реки было тяжело.
– Ты любишь слова, они тебя успокаивают, поэтому не молчи.
– Расскажи мне еще о Сигурде.
– Мне говорили, что ты сам все знаешь об этом воине.
– Но кто тебе мог сказать?
– Поговорил с людьми… Я же давно был рядом, смотрел, как вас гонял Хавард, как вас швыряли о землю и колотили чем попало.
– Вот те на… А я спрашивал все это время о тебе…
– Греби, греби, тебе надо согреться…
– Ты что-то говорил об осторожности, о наставнике… Я знаю эту сагу как-то по-другому.
– Ладно, в этом что-то есть – быть рассказчиком для рассказчика! И на чем мы закончили?
– Кровь Фафнира облила Сигурда.
Тучи почти рассеялись, и полная красноватая луна, поднявшись над краем леса, заставила побледнеть усыпанную звездами глубину неба. Спокойным голосом Ахти начал рассказ о том, как Сигурд выследил в полях Гнитахейд обычный путь Змея к водопою, после чего по совету своего наставника Регина выкопал себе могилу на этом пути. Когда Фафнир проползал над ним, изрыгая яд, заливающий голову Сигурда, тот дождался момента и вонзил свой меч по имени Грам, который выковал ему наставник, прямо в сердце чудовищу. Змей, как и должно, начал биться, тряся головой и ударяя хвостом. Сигурд выскочил из ямы, и тут их глаза встретились.
Инги знал это все с детства. Сейчас на вопрошающий вой смертельно раненного Фафнира юный воин ответит: «Я зверь благородный…»[132] Эхом откликнулся голос Ахти: «Я зверь благородный…» И дальше, дальше знакомые речи умирающего Змея и воина, утирающего яд и кровь со своего лица: «Смелость вела, помогали руки и крепкий клинок мой… храбрым не станет стареющий воин, если в детстве был трусом…» Теперь Змей, распознав в нем истинного посланника, начнет ему говорить, предостерегая о будущем. Голос Ахти слегка менялся, изображая разговор. Рокочущий голос Змея устало произнес: «…Жребий глупца, в бурю ты станешь грести осторожно, и все же потонешь…» А Сигурд, стоя перед всезнающим Змеем, вдруг спросит о самом важном – почему норны, приходящие к рожающим женщинам, дают такие разные судьбы детям?
Тут Инги заметил, что не понимает, на каком языке они говорили все это время. Мучительно вслушиваясь в речь сидящего сзади Ахти, он даже перестал грести. Голос смолк. Лодка, разворачиваясь, легко заскользила по лунно-сверкающей глади воды вниз по реке.
– Я смотрю, ты совсем успокоился, – на лесном тихо проговорил Ахти.
– Рассказывай дальше, – глухо попросил Инги и поймал себя на том, что ожидал услышать самого себя на северном языке, но заговорил на лесном.
Инги вновь стал грести, а Ахти продолжил, но уже совсем не так, как ожидал Инги.
– После смерти Фафнира Сигурд по совету возникшего тут как тут наставника вырезал сердце у Змея, чтобы пожарить его для своего учителя. Такие отношения были у братьев, что Регин-кузнец жаждал поужинать сердцем брата. Но воин, коснувшись языком своих обожженных кровью пальцев, случайно получил знание птичьего языка, ну а птички подсказали ему, что делать с упившимся змеиной кровью наставником. Голова спящего Регина откатилась прочь, так что оба брата отправились в Хель, а Сигурд, подкрепившись сердцем змея и прихватив драконьего золота столько, сколько смог унести его конь, отправился будить спящую за огненной стеной валькирию. Дальше ты знаешь.
– Ты как-то скомкал конец рассказа, Ахти.
– Тут и нет никакого конца, эта сага творится и сейчас, как всё, что касается асов! Все происходит здесь и сейчас, а не когда-то. Скажем так, вот три аса – Один, Локи и Хенир – отправляются на прогулку по благоустроенному миру. Приходят они в одно место, и создатель сетей и замко́в великолепным броском камня убивает выдру, лучшую из собак, которая, забыв осторожность, лопает лосося, сидя на камушке у реки… Локи, как ты понимаешь, часто действует без оглядки на будущее. Эта выдра оказалась сыном могущественного колдуна, чьи сыновья обладали способностями принимать любой облик. Колдун требует с асов выкуп за убийство сына, которого, естественно, зовут Оттр, выдра. Асы все-таки боги порядка, поэтому, если уж совершили преступление, понимают, что должны выплатить
