– Я с тем же столкнулся здесь во время объезда берегов Ильмери. Край не очень богатый, но хотя бы девок своих отдают с легкостью. За урожай! Насколько я понял, ты пришел с хорошей добычей!
Тут Хуглейк стал расспрашивать Вади о его добыче и о том, на какие товары в тех краях стоит обратить внимание в будущем.
Сигмунд отвлекся на разговоры соседей, парни с улыбками рассказывали о событиях во время похода и разнообразных случаях гибели друзей. Он спросил Вади о погибших, тот перечислил имена всех невернувшихся. Одни умерли от болезней и ран, многие погибли в той битве на льду, одни из-за того, что венды смогли их вырвать из ряда, другие – потому что увязли в груде тел… А когда на тебя прыгает, как свора собак, сразу несколько человек, трудно отбиться.
Сигмунд провозгласил возлияние за тех, кого нет среди собравшихся. Лишь на мгновение установилась тишина в халле, согретые крепким элем воины помянули друзей, опять стало весело и шумно.
Перед йолем темнеет рано. Люди Сигмунда привыкли укладываться сразу после вечернего возлияния, но в день возвращения Вади все так радовались, что никому не хотелось расходиться. Желая поддержать это настроение, Сигмунд велел принести ставленого меда и оглянулся в поисках Инги; тот откликнувшись, поднял руку. Перекрывая шум голосов, хёвдинг спросил, не расскажет ли он в честь возвращения Вади какую-либо сагу.
– Да, да, хотим славную сагу! – заурчали перепившие эля дружинники.
– Что ты желаешь услышать, Вади? – Инги вышел к огню, приосанился. После хольмганга его обычное пребывание в потоке слов, воспоминаний и обрывков старых песен прервалось. Холодное молчание внутри не пропускало слов песен.
– Когда я вспоминаю о Скули-ярле и Ингигерд, мне не по себе! – вдруг сказал Вади. – На Мусте-реке я все время думал о них. Они среди врагов, только не в лесу, из которого может вылететь стрела, а в усадьбе, где опасность за каждым углом. Хочу услышать сагу про тех, кто отправился в самое логово врага.
– Скули и Ингигерд отправились исполнить свой долг. Должно быть, тут подойдет песнь о Гьюкингах, пошедших в ловушку ради верности слову? – спросил Инги.
– Страшная песнь, – пробормотал Вади. – В ней все плохо кончается!
– Зато женщины вершат там и свою, и чужую судьбу! Наша Ингигерд вполне достойна такой песни!
Сигмунд махнул рукой, и Инги передали многострунное каннеле. Отступать было некуда. Сам хёвдинг протянул чашу с хмельным медом Инги, и тот выпил ее до дна.
– Помните у Миронега, на волоке, я пел о сестре Атли, юной Брюнхильд! Она ждала своего Сигурда, но вышла замуж за его шурина, – произнес Инги.
– А потом оговорила Сигурда перед Гьюкингами и мужем своим, – добавил сидящий рядом с Вади Туки.
– А сама отправилась на костер за мужем чужим, – сказал Вади.
– А Атли хотел войной пойти на Гьюкингов из-за смерти Брюнхильд, своей сестры, и за смерть Сигурда, своего лучшего воина, – заговорили все наперебой. – И ради мира Гьюкинги отдали свою сестру, Гудрун, вдову Сигурда, в жены Атли.
– Расскажи, как Атли, замыслив недоброе, пригласил убийц Сигурда, Гуннара и Хёгни, к себе, – кивнул Сигмунд. – Как, держа клятву верности, отправились они на пир к своему убийце.
– И как Гудрун, их сестра, хотела спасти своих братьев.
– Как вплела она в кольцо волчий волос, предупреждая их об опасности, но все-таки отправились братья в путь.
– Расскажи, как гребут Гуннар и Хёгни навстречу смерти, так спешили на приглашение Атли, что сломали весла.
– И про бой в халле Атли, где десятки его людей нашли смерть от мечей воителей севера. И про то, как их взяли в плен.
– Про вырезанное сердце Хёгни и змеиную яму Гуннара не забудь!
– Про то, как Гудрун в отместку за смерть братьев убила своих детей, рожденных от Атли!
– О том, как она скормила мясо сыновей их отцу!
– И убила своего мужа в постели…
– Хорошо! – возвысил голос Инги и ударил по струнам. – Хотя вы все знаете эту песнь с детства, я еще раз спою о Сигурде и Гудрун!
