И ради продолжения жизни в самую темную ночь конунг Эйстейн повел своих людей к святилищу Тора. Сам он ехал на украшенном богатой попоной коне. Конь косил глазом, храпел, кусал сверкающую серебром украшений уздечку. Сверкал на плечах конунга шитый золотой нитью великолепный плащ из Миклагарда, сверкали из-под собольей шапки его глаза – словно в бой повел Эйстейн своих людей в самую темную ночь.
Сегодня к нему приводили разведчиков лопарей, от которых он узнал о битве на Ильмери, о больших похоронах в Саарлинна, в Хольмгарде, о том, что правит там теперь некий Сикмуни, а вождь руотси Экили с почестями похоронен. Хальвдан подступил к отцу с требованием захватить людей с Дуна-реки во главе с Гримами.
– Не будем портить священное время подозрениями, подождем конца йоля, – только и сказал Эйстейн.
Конь играл под Эйстейном так, что только сильная рука конунга могла удерживать его. Многие потом говорили, что копыта коня оставляли в снегу светящиеся следы. Дружинники конунга, все как один огромные и сильные, при полном оружии, с факелами в руках, окружили сани с женщинами и детьми. Затрубили нэверлюры, берестяные трубы, забухали бубны, затрещали трещотки, запели люди песни. Со всех сторон подходили и подходили люди с факелами.
Хальвдан, как и отец на коне, оттер к дороге пытавшихся разбежаться быков. Пушистый снег взлетел пылью. Трэлли, натянув веревки, удержали могучих животных, погнали быков и козлов, понесли девять петухов, сами повели себя на большое солнечное жертвоприношение.
Огненной дорогой растянулись люди вдоль реки. Там вниз по течению на высоте почти отвесного берега в излучине реки высились огромные рукотворные холмы – святилища богов. Оттуда смотрели невидимые, но присутствующие правители неба на широкий поворот реки, на гостей, прошеных и непрошеных, на раскинувшийся по берегу реки город и крепость, на могилы на той стороне реки, на всю округу.
Нет, не было посредников в этой встрече. Где-нибудь на юге, у вендов на Данпе или у греков в Миклагарде, перед богами стояли жрецы и предстоятели. Здесь, на севере, искусные в жертвоприношениях люди лишь помогут бедным и неучам да последят за порядком, но, как исстари повелось, конунг сам ведет в бой своих людей и сам вступает в завет с богами. И если Один, Отец древних песен и боевой ярости, скорее бог одиночества и темноты, то прямодушный и справедливый Тор, бог полей, собраний и договоров, любит пиры, праздники, мир и свет. Оттого так весело было в этот поздний час людям Алдейгьюборга и всего севера.
Быть может, именно сейчас начался Рагнарёк, сумерки правителей неба. И Фенрир-волк, Лунный пес, уже распутал волшебную сеть и украл огонь неба и воздуха, а Мировой змей, Йормунганд, изрыгая яд, лезет на сушу, а Сурт, Темный огонь, с другими сыновьями Муспелля уже вышел к Радужному мосту, и плывет корабль из ногтей мертвецов, и инеистые великаны рвутся в бой. Все может случиться прямо сейчас, и вооружаются в Валхалле эйнхерии, лучшие воины всех времен, собираясь на последнюю битву. Поэтому конунг так прекрасен в своей спокойной ярости. Он готов подкрепить кровью жертв верность светлым асам и повести в этой последней битве людей на помощь богам.
В небе зажглись звезды, и это был хороший знак! Фенрир-волк еще не обрушил их. Затрубили трубы на том берегу реки, и там люди с факелами вышли на берег, и потянулись вереницы огней по льду реки, и светло стало на снегу под черным небом. По склонам берега поднялись цепочки жителей правобережья к священным холмам, которые возвышались на крутом берегу в священной роще, упрочненные изнутри не только камнями, но и жертвами.
Не доезжая до вейхофа, конунг спешился и возглавил своих людей. Факелы осветили снежные склоны святилищ, резные столбы для жертвоприношений, изгороди, и этот свет сделал тьму над рекой совсем непроглядной. Все были здесь – и воины, прошедшие не один пир валькирий, испытанные лебединой дорогой, и женщины, березы украшений, знающие толк в хозяйстве и варке эля, в родах и ранах. Стояли здесь крепкие бонды, расчетливые созидатели урожая и охранители приплода, а рядом с ними знатоки ремесел, проницательные и искусные в обработке кожи и дерева, кости и серебра, золота и стекла. Стояли охотники и рыболовы, которые слышат ход рыбы в реке и видят след птицы в воздухе. И, конечно, разноплеменные купцы, расчетливые, как бонды, и бесстрашные, как воины.
Ас Тор, хозяин Трудвангар, Полей силы, повелитель и владетель молота Мьёльнира, Пояса силы и чертогов Бильскирнир, сын Одина и Земли, отец Магни-сильного, Моди-смелого и дочери Труд-силы, муж златокудрой Сив, защитник Асгарда, жилища богов, и Мидгарда, жилища людей, златобородый ас, высился над людьми, как стяг над воинами.
Песни зазвучали громче. Захлестнулись петли вокруг ног быков, козлов, коней и собак. Взлетели секиры, засверкали ножи. Пролилась окутанная паром темная кровь. Здесь, на груди матери-земли, стояли люди, обращая свои песни к ее сыну, обреченному на смерть в последней битве, где суждено ему победить Мирового змея, Йормунганда.
