Весь следующий день люди Сигмунда и Исгерд, оставаясь на берегу, лечили раны, чинили одежду и оружие, самые крепкие ладили корабли и снасти.
После огненных похорон павших, когда пару захваченных кораблей, наполнив телами и оружием, отправили, по древнему обычаю, в море, Сигмунд собрал совет скипперов, стирманов и форингов отрядов. На нем он объявил, что хочет отпустить всех пленных – норвежцев и вепсов – без оружия, но с одеждой и лодками. От них еще вечером выяснилось, что на одном из своих скейдов Ульвкелль вместе с женой ушли на запад, поэтому продолжать вражду Алдейгьи и Алаборга теперь не было причин. Решение Сигмунда поддержала старшая дружина – потери уже оказались велики, а продолжение войны приведет еще и к разорению торгового пути, это хёвдинги понимали лучше других.
После этого Сигмунд держал речь перед несколькими десятками пленных и сказал, что не будет вторгаться в их страну и признает законным правителем Алаборга ярла Скули, которого поставил еще Хергейр, муж его сестры. Пользуясь случаем, Сигмунд рассказал, как ярл отомстил за смерть конунга прошедшей зимой, и пообещал, что скоро тот вернется в Алаборг. Ярла Скули помнили, и весть о том, что он жив, многих порадовала.
На время отсутствия ярла Сигмунд предложил людям Алаборга принять его соратника Вади, сына Вади Смелого. Дружинники вытолкнули Вади вперед. Сигмунд рассказал, как Вади прошел с ярлом от Алаборга до Гётланда и обратно, как сражался вместе с Сигмундом и Скули в Хольмгарде, как вел людей в поход на Мусту-реку против вендов, а вчера сражался против Ульвкелля у мыса Кракунес.
Вади был слишком молод, когда Ульвкелль разбил ярла Скули, но многие помнили разговоры о многообещающем юноше и уж тем более знали его отца, годи аса Фрейра. Оказалось, отец Вади участвовал во вчерашней битве. При этом известии Вади улыбнулся, то ли радуясь тому, что не встретил отца в бою, то ли тому, что никто не подтвердил его смерть.
Сигмунд предложил, чтобы побежденные принесли клятву верности Вади, но тот сам отвел это предложение, сказав, что это дело тинга Алаборга и всех земель, прилегающих к нему, а пока он не нуждается в защите клятвами верности. Люди Алаборга одобрительно зашумели, услышав о таком доверии, но Сигмунд потребовал от них обещания, что никто из них не будет более выступать против правителя или правительницы Алдейгьи.
Воины сняли с запястий обручья и подняли вверх. Сигмунд произнес слова клятвы перед лицом бога ясного неба, все ее повторили. После принятия клятвы верности Сигмунд устроил большой пир, на котором были истрачены все запасы еды и напитков, найденные на кораблях. Бывшие пленные наелись и напились вместе с победителями.
Следующим утром, когда все корабли уже стояли наготове, а многие ходили прощаться с Вади и его людьми, пришли туда и Инги с Тойво. Вади вместе со своими немногочисленными воинами был окружен толпой вендов из Хольмгарда, которые сражались вместе с ним, но теперь собирались в родные края. Инги никогда не видел сына годи таким веселым и открытым. Добродушный Туки с громогласными приветствиями раздвинул толпу и подался навстречу Инги, обнял его и чуть не задавил в своих объятиях.
– Толстый хрен, я же на ногах еле стою!
– Поехали с нами, вылечим! Всех зову! У нас полно славных девушек, которые врачуют любые раны, и у нас достаточно свободной земли вплоть до Гандвика и Утгарда, в наших реках уйма рыбы, в лесах – дичи! Мы торгуем со всем Бьярмаландом, а главное – всегда найдется место для подвигов! Йотунхейм рядом, добро пожаловать в край приключений!
Вади отобрал из пленных ополченцев себе гребцов. Воины еще долго толпились на берегу, пока многократно увеличившийся отряд Вади не взошел на борт. Снеккья ярла была так переполнена, что многим пришлось стоять. Оставшиеся на берегу помогли убрать сходни и дружной толпой сдвинули перегруженный корабль с мелководья. А уж когда гребцы Вади сделали первые неуклюжие взмахи весел, берег разразился смехом и шутками, словно все были на празднике и не было только что никакой битвы и последующих поминок. Вади пошел в Алаборг, за ним увязалось множество лодок, наполненных людьми, сражавшимися против него и Сигмунда.
Вскоре берег опустел, так как отплыли и корабли Сигмунда. Только можжевеловые кусты стояли как женщины, вглядываясь в море, да растревоженные вороны кружили над Кракунесом.
Сигмунд рассадил своих людей на захваченные корабли Ульвкелля и отправился в Алдейгью с хорошей добычей. Что может быть ценнее для людей моря, чем корабли и снасти! Ветер весь день был восточный, поэтому уже к вечеру они вошли в Олхаву и двинулись на веслах против течения. Гребцы трубили в трубы и рога, сообщали жителям, высыпавшим на берега, о победе брата их дроттнинг. Наконец за поворотом реки с крутого берега взглянули на них высокие святилища Алдейгьи.
