«С чего это я какой-то другой, ведь та же пара рук да ног, одна голова, да все как у всех же. Однако, за последние несколько дней меня уже и господином начали величать, и барином обзывать, а сейчас и выгляжу как-то не так… чертовщина какая-то. Хотя… дома-то пару дней уже не был, не спал, вид уставший, одежка примята и белье уже явно не свежее», -последняя мысль, пролетевшая в его голове, задержалась и стала назойливо бить в барабаны. Он посмотрел в глаза собеседнице, после в сознании пронеслось, его грязное белье, промокшая обувь, сырые носки и он смущенно потупил глаза в чашку недопитого чая.
– Да не переживай ты, -улыбнулась Лилит и как бы прочтя его мысли, продолжила: -Ты довольно хорошо выглядишь, даже замечательно. Я лишь о том хотела сказать, что не одежка иль количество денег отличают людей, а в большей степени их намерения, взгляды…
– Намерения, взгляды? -переспросил Данила.
– Большинство людей действуют в сиюминутных порывах, не обдуманно, с пылким сердцем затмевающим разум, а лишь когда действие происходит, только потом и начинают думать они, -коротко ухмыльнулась Лилит и с ещё большим сарказмом добавила: -Да и то не все.
– Стало быть я сначала думаю? -он взял чашку чая, но тот уже был остывший и не став его допивать, он поставил её обратно, на блюдце и отодвинул сервиз в сторону, в дальний край стола.
– Так во всяком случае мне показалось, -ответила Лилит, -сначала оценил обстановку, все взвесил, а потом решил помочь хрупкой девушке, -она по доброму улыбнулась, взяла свой бокал, сделала короткий глоток. -Да потом уже, как решил, словно Дьявол вселился в тебя…
Он вновь постарался вспомнить, но вновь тщетно: непроглядный туман стоял перед ним, за которым мерцали лишь тусклые контуры минувших баталий.
– Хм… Дьявол, -еле слышно буркнул Данила.
– Ты совсем ничего не помнишь? -спросила Лилит.
Данила молча покачал головой.
– Ты храбро сражался, -постаралась взбодрить Лилит, -тобой как будто боевое безумие овладело, глаза кровью налились, всех раскидал, а меня спас от орды бешеных псов.
– Псов в полицейских латах, -прошептал себе под нос Данила.
– Да не переживай так, -рука её одобрительно опустилась на плечо Данилы. -Ты правильную сторону выбрал, внутреннему зову последовал, за правое дело вступился.
– Правое дело, а с головы вылетело – ничего не помню, -грустно выдохнув сознался Данила.
– Это ты устал, просто устал, -её пальцы нежно погладили его волосы, щеку, опустились на плечо.
Прикосновения её, успокоили сердце его, привнесли ясность разуму, он будто вновь оказался ребенком, а напротив, сидела любящая мама и сочувственно смотрела в глаза.
– Наверное ты права, просто устал… да последнее время, вообще, плохо спиться.
– Ничего страшного, все хорошо, все будет как нельзя лучше, -её ладонь незаметно оказалась сверх руки его и едва уловимыми движениями, кончиков своих пальцев, она начала поглаживать его кисть, -поспишь и все образуется, все пройдет и наладится, все будет хорошо, все сложиться благотворно и воцариться справедливость на этой планете.
Данила перевернул свою кисть ладонью вверх и их пальцы тут же сплелись в единой симфонии бесконечной природы, подобно витиеватому плющу окутавшему своими стеблями ствол вечного древа. Тепло исходящее из длани девушки, в одночасье, заполонило собой каждую клетку внутри него. Окружающий полумрак наполнился яркими лучами предрассветной звезды. Время остановилось.
Вокруг все было как и прежде: выпившие дебаты, бахвальство подвигами, революционные планы, грядущая победа и все это, под несмолкаемый звон бокалов и рюмок. Однако сейчас, абсолютно все, прекратило существовать для двух людей держащихся за руки. Так продолжалось до той поры, пока перед их столиком, не возникла шатающаяся фигура, огромного мужика, средних лет, от которого исходил резкий шлейф перегара.
– Добрые люди, свободы и права вам! -начал было мужик и тут же широко зевнул, а спустя пару секунд промедления, прикрыл рот рукой.
– Свободы и права! -отчеканила в ответ Лилит.
– Свободы и права, -машинально пробормотал Данила.
– Великодушные сограждане, я вот поинтересоваться хотел… -начал громогласно говорить мужик и сразу же, как-то стыдливо понурил голову, почесал затылок и уже более тихо продолжил: -Не будет у вас пару рублей одолжить, на апохмел мне?.. Я отдам, честное слово, все отдам!
Подошедший говорил открыто, в каждом слове его была какая-то вина, угрызение совести, это был один из тех внутренних укоров, которые обычно преследуют человека с утра, после знатной вечерней пьянки. Искренность эта подкупила Данилу и он молча полез в свой карман, достал кошелек, вынул пару купюр и протянул их незнакомому гостю.
– Мира вашему дому да счастья детям вашим милостивые люди, -поклонившись, начал рассыпаться в благодарностях мужик, -вы ведь спасли-то меня, буквально спасли… Думал умру я, так выпить хотелось, а вы вот спасли меня… да-да спасли! Да я в долгу не останусь, отблагодарю вас, сейчас же отблагодарю…