Он ещё раз взглянул на лежащее пред ним тело, вдохнул затхлой сырости, вздрогнул и развернувшись направился в сторону черной машины. За рулем сидел все тот же мужик по имени Яков и все так же дымил своей трубкой. Присев в салон он ощутил небывалый уют, словно оказался дома после трудовой рабочей недели. По телу тут же растеклись волны тепла, вновь накатила усталость, веки наполнились тяжестью, он прикрыл рот рукой и широко зевнул. Произошедшее только что начало испаряться и спустя считанные мгновения позабылось вовсе. Колеса автомобиля медленно тронулись с места, а вместе с ними поплыло позабытое прошлое: «Приятная музыка звучит где-то совсем близко, её чарующие звуки доносятся из-за длинного коридора, оттуда, из маленькой кухни. Я не спеша пробираюсь вперед, по узкому коридору: вокруг пыльный воздух, свет тусклый и совсем непонятно сколько сейчас времени, на полу стоит чья-то обувь, её много, десятки пар и она чужая. Чем ближе мои ноги приближаются к кухне, тем громче звучит мелодия – она сказочная, и с каждым новым шагом, все отчетливее слышны разговоры и среди них голос мамы: свобода справедливость право борьба независимость восстание полиция оружие захват уничтожение разрушение пустота созидание будущее свобода справедливость право… На кухне много людей, возможно с десяток, сосчитать всех не выходит. Мама сидит в кресле у дальнего окна и увидев меня расплывается в доброй улыбке. Она встает, подходит ко мне, берет меня на руки и мы вместе садимся в мягкое кресло у небольшого окошка, в самом конце кухни. Я оглядываюсь по сторонам: вокруг одни мужчины, все окутано сизой дымкой, на столе стоит самовар, чашки полные ароматного чая, пепельница переполненная бычками, подле самовара лежит книга, она старая и потрепанная, но буквы разобрать вполне удается: Виктор Гюго Девяносто третий год. По затылку пробегают мурашки, сердце бьется сильнее, глаза бегают по кругу, снова и снова, но тщетно, отца нигде нет. Мелодия продолжает играть, но уже без былого волшебства, а совсем наоборот, с какой-то гнетущей тревогой, с необратимостью. Свобода справедливость право борьба независимость восстание полиция оружие захват уничтожение разрушение пустота созидание будущее свобода справедливость право… Музыка закончилась, разговоры стихли, все собираются, одевается и мать. Отца нигде нет. Со скрипом отворяются двери и один за одним, гости покидают квартиру. Остается лишь мама, она опускается на колени, прямо пред мной, нежно улыбается, гладит мою щеку, треплет по плечу и вручает конверт, с просьбой передать его папе. Она поднимается и уходит. Двери громко хлопают вслед ей… Пустота», -нахлынувшая дрема внезапно прервалась. Данила открыл глаза и оглянулся вокруг: старинный автомобиль, скрип кожаных сидений, стук колес, Яков с трубкой во рту, за окном опять мелкая морось.
– Так куда ехать-то барин? -раздался голос извозчика. -Пол-часа уже колесим-то.
Позабытые отрывки детства исчезли, он снова закрыл глаза, но все уже миновало, осталось лишь темное пятно, необъятная пустота.
– Может в бар снова, время к полуночи близиться, сейчас-то самое время, -продолжал говорить Яков, -народ только собирается там, да и неделя рабочая к концу-то подходит, сам бог отдохнуть как велел.
– Сам Бог велел, -протирая глаза повторил Данила. -Отдохнуть говоришь… Давай наверное в сторону дома, поспать не мешало бы.
Он назвал адрес и снова откинулся на мягкую спинку, закрыл глаза, постарался вспомнить былое, хоть что-то из детства, хотя бы какой-то фрагмент, ещё раз увидеть лицо мамы. Однако никаких образов не возникало, только черная дыра затягивающая в свою бесконечность.
– А за шлюху ту, вы уж простите барин, -продолжал говорить Яков. -Они вон все на конфеты подсели, не сыскать сейчас порядочной проститутки, вы уж мне-то поверьте. Как появилась «Русь» эта, то все как с ума посходили, крышу сорвало у людей. Да я-то и сам этим балуюсь, посасываю на досуге, но я ведь нечасто, совсем чуть-чуть, только пару леденцов в день-то, понимаете: два-три пососал и хватит на целые сутки!.. Почти все как говорено было: «Один пососал и достаточно на день, получил заряд бодрости и хватит холопу». Так они же меры не знают, сосут и сосут, сосут и сосут… сосуны треклятые!
– Кем сказано, что за правила такие? -спросил Данила.
– Да как выдавали, в точках выдачи, так и предупреждали… слово в слово запомнил.
– В точках выдачи? -переспросил Данила.
– Ага, именно в них – в точках выдачи. Да вот только сегодня, все их закрыли, прекратили «Русь» выдавать, закончилась шара, теперь только у барыг достать можно, за деньги.
Данила усмехнулся вспомнив батюшку иль попа, Нестора иль Дмитрия, точное имя и звание его, уже растворялись в памяти, однако забавный образ стоял очень четко. «Мне же в бар привозили эти конфеты и тоже раздавать людям велели… во всяком случае Вера так говорила. Выходит и я успел народ потравить, невольно, но все же…»