— Русские купцы сбывают нам свой товар здесь, в Мальмюсе и в Трифоновом Монкенфьорде, на Печенге. Я предложил Строгановым нанимать наши суда и самим возить свои товары в Нидерланды и Францию. С одним условием. Посредником должен стать Брюнель. Строгановы возьмут его на службу торговым представителем. Кроме того, этот юноша неплохо знаком со штурманским ремеслом. Он может пролагать новые пути, разведывать новые земли. Строгановым нужны такие люди. Они не меньше нас будут стремиться проникнуть в сибирскую страну, к ее рекам, текущим в Китай, или пытаться найти туда морской путь.
— Этот русский согласился с вашими доводами?
— Вполне.
— Что ж. Неплохая идея, Салинген. Мы лишь немного потеряем, допустив русских купцов к плаванию в Европу, но получим гораздо больше в случае удачи... Строгановы владеют соляными шахтами в предгорьях Сибири. Они богаты и амбициозны. Мы должны это использовать. И нам надо опередить англичан. Особенно теперь, когда они в ссоре с великим князем Иваном и лишились всех своих привилегий в Московии... Скоро из Лондона в Москву примчится посол. Королева Бэт не из тех, кто легко расстается с добычей, которая была уже в когтях... Постарайтесь, Симон, все же найти способ добраться до русской столицы и предстать перед великим князем. Да, и не опасайтесь в письменных прошениях титуловать его царем, это ровным счетом ничего не будет значить для нас, а делу поможет... Теперь прощайте. Мне пора.
Фламандец кинул на стол серебряный грош и покинул корчму. С четверть часа Салинген скучал, слушая непритязательные разговоры норвежских куфманов и редких гостей в Мальмюсе — французских моряков. Доев пойду, он позволил себе выпить немного водки — и неожиданно встретился взглядом с англичанином, которого ждал. Вздрогнув, Салинген невольно посмотрел на дверь. Он совершенно не заметил, когда и как в корчме появился агент английской Московской компании.
Голландец подхватил кувшин, чарки и с невозмутимым видом пересел за стол англичанина.
— Итак, вы пришли. — Он легко перешел на язык подданных королевы Элизабет.
Англичанин, раскуривая трубку, пыхнул дымом.
— Вы меня заинтриговали, ван Салинген.
— Вы согласны?
— Не так скоро. Сначала выпьем. — Гилмор держался развязно. — Что у вас? Московитская водка?
Голландец разлил по чаркам.
— Не боитесь раздражать русских своей трубкой? Знаете, что они делают с теми, кто курит табак?
Англичанин вынул из зубов трубку.
— К черту русских! Давайте о деле.
Салинген огляделся по сторонам, затем как бы невзначай стал вертеть в руках оставленную на столе чью-то кружку. Опустил ее под столешницу, будто хотел бросить на пол, но тут же поднял и поставил перед собеседником. Усмехнувшись на эти манипуляции, Гилмор перевернул кружку вверх дном. На колени ему выпал звякнувший мешочек. Англичанин взвесил деньги в ладони, хмыкнул и быстро спрятал за пазуху.
— К этому мешочку недостает только стайки веселых девиц, не находите, Салинген? Чертовы московиты. Они никак не догадаются завести в своих питейных притонах это развлечение для настоящих мужчин.
— У русских так не принято, — возразил голландец. — Публичных женщин они бьют кнутом на площадях.
— Зато у них принято тайно ублажаться с любой, которая понравится, будь она хоть трижды замужем или невиннейшая девица. Когда я был в опричнине великого князя...
Англичанин осекся.
— Вы служили в опричнине? — быстро переспросил Салинген, спрятав поглубже собственное изумление.
— К дьяволу! — Гилмор, проговорившись, не намерен был продолжать. — Что вам от меня нужно, излагайте.
Голландец вновь наполнил чарки водкой. И уже хотел задать новый вопрос, однако его отвлекла компания, шумно ввалившаяся в корчму. Это опять были норвежцы с торгового судна, отмечающие выгодную сделку. Корчмарь, расплывшись в ухмылке, завел с ними добродушный разговор на диком языке, состоявшем из покореженных русских и норвежских слов. Они отвечали ему тем же.
— Драсви, гаммель гу вен по моя. Твоя фиск купум?
— Да. Карош русси приск, шлик шлаг, карош. Моя по твоя дринк.
— Эта икке скаде, дринк вотка...
— Для чего вы приехали в Мальмюс, Гилмор? — вернулся к разговору Салинген, снова плеснув в опустевшую чарку англичанина. Тот не отказывался и заметно хмелел.
— Догадайтесь! — Облачко дыма из трубки повисло над столом. — Московская компания хочет утвердиться в Коле и потеснить вас, нидерландцев. Пока что меня послали сюда собирать сведения о здешней торговле и обычаях Лаппии.
Рука Гилмора дрогнула, и он пролил половину чарки себе на грудь. Остальное все же попало в глотку.
— Насколько мне известно, — доверительно сообщил Салинген, — великий князь Иван даже иностранных наемников не отпускает из опричного войска. Из опричнины можно выйти только мертвым.
