Он окинул взглядом поле, мельницу, домишки Березовки за частоколом — весь этот пейзаж, ставший вдруг моей вотчиной.
— Березовка отныне под твоим управлением, — объявил князь. — Я забираю ее из-под руки Душана.
Вот тебе и раз! Новость, конечно, крутая, но как на это отреагирует сам боярин? Он и так на меня косо смотрел, а теперь, наверное, и вовсе возненавидит.
— Душан будет недоволен, — заметил я.
— Это его проблемы, — отмахнулся Святослав. — Ты справишься. Вежа тебе в помощь. Да и Душану село давалось не в личное хозяйство, а как проверка на его способность устроить опытное хозяйство. А он не смог поломанную мельницу починить. Даже не старался найти кого. А ты — смог.
Да уж. Легко ему говорить — «справишься». А мне тут как-то надо выживать, да еще и селом управлять. Да еще и с враждебно настроенным боярином под боком.
— Да и старейшины будут не в восторге, — буркнул я.
— Завоюешь их доверие, — Святослав махнул рукой. — Делами, а не словами.
После нашего разговора со Святославом мы вернулись к дружине. Князь, не теряя времени, подозвал Душана. Боярин, с лицом, которое выражало смесь подобострастия и недовольства, приблизился. Я стоял чуть поодаль, но достаточно близко, чтобы слышать их разговор.
— Душан, — начал Святослав, положив руку на плечо боярина, — отныне Березовка не под твоей рукой.
Душан заметно напрягся. Его и без того узкие глаза превратились в щелочки.
— Как это понимать, княже? — спросил он напряженно.
— А так, — Святослав указал на меня. — Антон теперь здесь староста. Он будет управлять селом. А подчиняться будят напрямую мне.
— Но… — начал было Душан, но князь его перебил.
— Это мой приказ, — твердо сказал Святослав. — И он не обсуждается. Березовка теперь — отдельная единица. Под моим личным контролем.
Душан побледнел. Он бросил на меня гневный взгляд, полный ненависти и обещания мести. Ох, не к добру это.
— Ты пожалеешь об этом, — прошипел Душан, обращаясь ко мне. — Я этого так не оставлю.
— Угрозы оставь при себе, боярин, — вмешался Святослав. — Антон теперь под моей защитой. И если с ним что-то случится…
Князь не договорил, но Душан и так все понял. Он кивнул, что-то буркнул про то, что надо сбрую проверить, развернулся и, не говоря больше ни слова, пошел прочь.
Святослав проводил его взглядом, потом повернулся ко мне.
— Не обращай на него внимания, — сказал Святослав, заметив мой напряженный взгляд, устремленный вслед удаляющемуся Душану. — Он, конечно, злится, но ничего не сделает. Сейчас не до него.
Князь замолчал, прислушиваясь к чему-то. Я тоже напряг слух, но кроме привычного шума дружины, готовящейся к отъезду, ничего необычного не уловил. Однако, Святослав, с его обостренным, звериным чутьем, явно что-то расслышал.
— Что там? — спросил он у ближайшего дружинника, указывая рукой куда-то в сторону леса.
— Не ведаю, княже, — пожал плечами тот. — Вроде тихо все.
Но не успел он договорить, как со стороны, куда указывал Святослав, раздался топот копыт, быстро приближающийся к нам. Дружинники насторожились, взявшись за оружие. Я тоже невольно потянулся к рукояти меча, подаренного князем.
Через минуту из-за деревьев вылетел взмыленный всадник. Он был без шлема, кольчуга разорвана на плече, а лицо покрыто грязью и копотью.
Неужели Вежа может прокачать физические характеристики так, что слух будет звериным. Хотя, это же «Легат». Чему удивляться?
Вид у гонца был такой, словно он только что из самого пекла вырвался.
— Княже! — закричал он, еще издали, срывая голос. — Беда!
Святослав побежал навстречу гонцу, одним движением осадив коня, едва не вставшего на дыбы.
— Что стряслось? — грозно спросил князь. — Говори!
— Киев… — задыхаясь, вымолвил тот. — Киев пал!
Святослав замер. Его лицо окаменело.
— Как пал? — переспросил он. — Кто?
— Печенеги, княже! — выдохнул гонец. — Внезапно напали… Город в огне…
Князь молча развернулся, оттолкнув в сторону опешившего дружинника. Его лицо было страшным. Серое, с резко очерченными скулами и сузившимися глазами-щелками.
— В поход! — рявкнул он так, что, казалось, содрогнулась земля. — За мной!
Дружина, мгновенно пришла в движение, перестроилась, готовая следовать за своим князем. Конники развернули коней, пешие воины сомкнули ряды.
Святослав вскочил на своего белого коня, взмахнул рукой, и вся дружина, как один человек, рванула с места, поднимая тучи пыли.
Замечательно! Все планы псу под хвост. Киев пал. Святослав умчался. А я остался здесь, в Березовке, один на один с недовольными старейшинами, враждебным Душаном и неясным, полным опасностей будущим.
Что теперь делать? Как быть?
Селяне дружно зароптали. В толпе послышались вздохи и причитания. Люди явно были напуганы. Еще бы — печенеги! Они тут, как я понял, страшнее любых разюойников.
— Тихо! — крикнул я, стараясь перекрыть шум. — Чего раскудахтались? Киев, может, и пал, но мы-то здесь! И мы должны держаться!
— Против печенегов-то? — раздался чей-то голос из толпы. —
— Будем обороняться! — я зыркнул на селян. — Укрепим село, соберем дружину. Не дадим себя в обиду!
— Легко тебе говорить, — проворчал кто-то. — А ты сам-то воевать умеешь?
