– Тут надобно искать, – уверенно сказала баба Катя.
Кристина опустилась на колени. Обыскав всё, что было на полке и под нею, она пожала плечами.
– Ничего вроде…
– А ну дай я, – баба Катя опустилась на колени, – Гляди-ка тут досочки в паркете плохо лежат, некрепко… А ну, чем бы подцепить?
Кристина сбегала на кухню за ножом, протянула бабе Кате.
Та принялась одну за другой вынимать дощечки, вскоре образовалось окошечко.
– Посвети-ка мне, – велела она Кристине, – Не видать ничего.
Кристина достала телефон и включила фонарик. Когда она направила луч света в окошечко в полу, рука её задрожала.
– Баба Катя, это что там? Ребёнок?
Старушка быстро расширила дыру в паркете, убрав дощечки и их глазам открылась ужасная картина.
Кристина вскрикнула и присела на пол, старушка перекрестилась.
– Это что ребёнок?
– Кукла, – ответила старушка.
Под полом в большой коробке, словно в гробу, лежала кукла, одетая в белоснежное кружевное платьице. Чёрные кудри разметались по подушке, пухлые щёчки были покрыты румянцем, ручки сложены вдоль туловища, глаза прикрыты, а вот губы… Губы куклы медленно расплылись в улыбке и она распахнула свои чёрные, как смола глаза, уставившись на Кристину с бабой Катей.
– Господи, помилуй, – прошептала старушка.
Кукла заворочалась и приподняв крохотные ручки, заскребла ими по паркету. Баба Катя, словно опомнившись, зашептала слова молитвы, и щедро плеснула на куклу святой водой. Та зашипела, скукожилась, скривилась, и запищала. Баба Катя схватила коробку и побежала с ней в ванную.
– Тащи спички, – крикнула она Кристине.
Девушка опрометью бросилась на кухню и вернулась с коробком.
Тем временем баба Катя накинула на куклу большое полотенце, и, взяв у Кати спички, подожгла его. Под полотенцем нечто, бывшее в теле куклы, верещало и выло грубым мужским голосом, но баба Катя крепко прижала полотенце ручкой, стоящей тут швабры. Сердце Кристины бешено стучало. Ей казалось, что она сходит с ума, настолько всё происходящее было нереальным и похожим на фильм ужасов. Чёрный густой дым повалил из ванны, заполнив и прихожую, всё наконец стихло. Девушка распахнула настежь окна. Баба Катя всё читала громко нараспев слова молитвы:
Внезапно в дверь заколотили.
– Наверное это соседи из-за дыма испугались, сейчас открою, объясню им, что всё в порядке, скажу, что пирог сгорел, – Кристина на шатающихся ногах направилась к двери.
На пороге стояла хозяйка квартиры, волосы её были всклокочены, она тяжело дышала, приоткрытый рот её напоминал звериный оскал.
– Что… Что вы сделали с моей девочкой? – зарычала она и, оттолкнув Кристину в сторону, ворвалась в квартиру. Заметив дым из ванной, она ринулась туда. Но баба Катя закричала на неё:
– Пошла прочь, гадина! Что ты тут такое творила?
– Где моя доченька? – хрипела хозяйка.
Баба Катя молча указала ей на то, что осталось от куклы.
Вера Никитична взвыла, как раненый зверь, и принялась всё крушить, а после села на пол и завыла:
– Моя доченька, что вы с ней сделали?!
– Какая доченька? Опомнись, – стояла над ней баба Катя, – Умерла твоя Любочка.
– Что вы можете понимать?! После того, как её не стало, я чуть не наложила на себя руки, а потом я познакомилась с женщиной, Ангелиной. Она сказала, что сможет мне помочь. Велела купить куклу, похожую на Любочку. Я купила, принесла ей. Она что-то проводила с ней, какой-то обряд, а после сказала прикопать куклу в могилу Любочки на три дня, а потом принести её сюда, чтобы она жила здесь, что это будет Любочка. Но чтобы Любочка жила, нужны были люди. Все эти квартиранты, все они нужны были не мне ради денег, они нужны были Любочке, чтобы жить. А вы… Вы убили её!
– Не дочка это была твоя, а дьявол, – ответила баба Катя и, взяв Кристину за руку, пошла к выходу.
***
На следующий день Кристина забрала из квартиры все свои вещи и вернулась к родителям.
***
Веру Никитичну спустя две недели нашли мёртвой в её квартире, где она жила в последние годы. На лице её застыла гримаса ужаса.
Хороша да бойка была Василинка! Уж не знаю оттого ли женихи её дом стороною обходили, что побаивались характера её боевого или ещё по какой другой причине, да только все подруженьки её уж дитятей нянчили, а Василинка всё в хате сидела с мамкой да тятей.
