– Нет, просто жарко очень. – И действительно, лоб у нее мокрый от испарины. Полли достает платочек и начинает промокать лицо; потом вдруг замечает, что сосед наблюдает за ней с каким-то странным интересом. – В чем дело? – резко произносит она, но он мотает головой и быстро опускает взгляд на свои башмаки.
Полли возобновляет свое занятие, не сводя глаз с молодого человека, и мгновение спустя он украдкой косится на платочек, которым она утирается.
Девушка дотрагивается до своей щеки и показывает кончики пальцев:
– Это не краска, видите?
Он пунцовеет и по-прежнему избегает встречаться с ней взглядом.
– Просто женщину с таким цветом кожи не сыщешь нигде в городе.
– Вы не там ищете, – отвечает Полли.
– Мы очень рады, что заполучили вас на нашу вечеринку. – Он берет ее руку. – Ибо никто из нас ни разу прежде не пробовал с негритянкой.
Внезапно Полли ощущает себя подобием взболтанной бутылки шампанского, готовой взорваться. Чтобы сохранить самообладание, она находит глазами Элинору и кивком указывает на нее.
– А почему вы заказали мисс Бьюли?
– Вон ту рыженькую? – Он доверительно наклоняется к ней. – Говорят, рыжим женщинам свойственны самые противоестественные наклонности.
Полли громко смеется, но давление у нее в голове не ослабевает.
– То есть мы редкие экспонаты? Для пополнения вашей коллекции?
Увидев, что она не сердится, джентльмен с облегчением ухмыляется.
– Совершенно верно. Вы безусловно выбиваетесь из общего ряда, а мы желаем испробовать все сорта женщин, какие только есть на свете.
– Да уж, образование у вас будет завидное, – говорит Полли и поднимается на ноги.
Элинора, которую только что поймал в объятия молодой мистер Хаммонд, хозяин вечеринки, замечает подругу и кричит:
– Ты хочешь выйти на свежий воздух? Подожди, дорогая, я с тобой!
– Давайте все выйдем, – предлагает мистер Хаммонд. – Здесь чертовски жарко.
И все шумной толпой высыпают на террасу. Полли шарит глазами по сторонам в поисках Элинориной огненной головы. Ага, вон она! Но подруга стоит, прислонясь к балюстраде, поглощенная разговором с каким-то молодым аристократом, и на нее не смотрит. Полли обдумывает, не прогуляться ли немного для успокоения чувств, и обозревает темный сад с дорожками, обозначенными мерцающими фонарями. В самой середине сада виднеется крохотная круглая хижина с флюгером на крыше и очаровательной шпалерой, густо увитой плющом. Можно ли там немножко посидеть одной? Или место слишком уединенное? Не хотелось бы возбудить в ком-нибудь из джентльменов желание последовать за ней туда.
– Там летний домик, да? – спрашивает Полли у мужчин, стоящих вокруг, и они грохают хохотом.
– Это нужник! – говорят они сквозь смех. – Правда, искусно сделано? Нипочем не догадаешься!
– Да, оригинально, – соглашается Полли.
Молодой человек, первым с ней заговоривший и сейчас вновь оказавшийся рядом, вдруг хватает ее за запястье, заставив вздрогнуть от неожиданности. Настойчиво тиская ее пальцы, он спрашивает:
– Мадам, могу я попросить вас о большом одолжении?
– Думаю, вы сделаете это в любом случае, – отвечает Полли.
– Возвращаясь к нашему разговору… Мы все тут спорим между собой, кто первый уединится с вами. – Он бросает взгляд на мистера Хаммонда, который развлекает Элинору Бьюли какой-то забавной историей, вызывающей у нее безудержный смех. – А поскольку именно
– Сэр, – улыбается Полли. – Никаких первых-вторых-третьих не предполагается. Никакой очередности. Я не игрушка, чтобы меня передавать из рук в руки. Я редчайшая ценность, счастье обладать которой имели очень и очень немногие. Если вы меня желаете, вам придется заслужить меня. Прошу прощения… – Она указывает на маленький деревенский нужник. – Мне надобно посетить ваш летний домик.
Под пристальными взглядами мужчин Полли шагает по кирпичной дорожке, окаймленной бордюрными живыми изгородями, и огибает круглое строение в поисках двери. Внутри темно, единственный огарок свечи еле теплится, и из трех отверстий в дощатой скамье над земляным полом тянет сквозняком, не пахнущим вообще ничем, кроме свежих опилок и сухой лаванды. Полли, которой многочисленные юбки не позволили бы справить здесь нужду, даже будь у нее такая потребность, присаживается на краешек скамьи и взбивает пальцами волосы, на случай если прическа утратила пышность. «Господи, что́ нам приходится терпеть!» Она воображает, как позже расскажет про это подруге. «Тебе свойственны самые противоестественные наклонности», – передразнит она неприятного субъекта, и они с Элинорой, конечно же, посмеются вместе. Однако легче от этой мысли ей не становится.
Полли закрывает глаза. Она могла бы просидеть здесь всю ночь. Снаружи по-прежнему доносится шум веселья – мужчины бурно хохочут над чем-то, Элинора заливается истерическим смехом. «Не пора ли мне вернуться? – думает Полли. – Да, пора».
